Тень Одержимого - Феликс Эйли

Противники подбирались всё ближе. Грюнвальд сразил кого-то выстрелом в грудь, а другого ударил в челюсть. Полимерная маска слезла с подбородка, обнажив рот с парой выбитых зубов. Индикатор на парализаторе мигал — заряда хватало уже на один-два выстрела.

Уложив пару врагов из пистолета, Грюнвальд стукнул третьего прикладом по голове и бросил оружие. Теперь он мог драться сразу обеими руками. Ариан захватил несущегося вперёд заговорщика, и тот по инерции пролетел до стены и свалился в токсичные отходы Тёмного Замка.

— Ты не сбежишь отсюда! — леденящим душу голосом сказал кто-то из «Чумы».

Фридриха это только раззадорило. Он ловко уклонился от выпада одного человека в маске, а затем толкнул ногой другого, и тот врезался в стеллаж с вычислительным оборудованием. Определённо не стоило недооценивать того, кто закалился в космоварварской тюрьме на дальней планете и подпольных ячейках гюнтеристов на Кригсхайме!

Для такого уличного хищника, как Грюнвальд, все вражеские выпады были слишком медленными и неумелыми. Сам же он сражался быстро и яростно. Наносил молниеносные удары, срывая маски и превращая лица в сплошные кровоподтёки. Хватал заговорщиков, ломая им руки. Уже четверо или пятеро валялись на полу — считая тех, кого разрушитель обездвижил из пистолета.

Разделавшись с ближайшими врагами, он направился к тому, кто раскрыл его личность. Или той — сейчас это важно не было. Фридрих замахнулся — и ощутил, как по голове его стукнули чем-то тяжёлым. Он свалился без сознания посреди комнаты, окружённый несколькими фигурами в масках птиц.

Глава 17

Под грозовым небом

— Ох, они сильно меня разозлили! — воскликнул Антимон, когда бутылка с зажигательной смесью попала в окно тартаны.

Снаружи до сих пор шёл проливной дождь, а тёмное небо изредка озаряли яркие молнии. Несмотря на лучшую оснащённость имперских сил, бунт не утихал — подобно пламени, охватившему залитый бензином стог сена. Казалось, всё население крепости Кроуярд сбросило оковы, и охранителям не оставалось ничего, кроме как отступить к улице. Теперь штурмовики заняли позиции на первых этажах домов, а дорогу перекрыли новоприбывшие полицейские отряды. Корсарская тартана продолжала висеть над мостом, оказывая имперцам огневую поддержку.

— Входящее сообщение, — оповестила Пикселя автоматика.

Капитан перебрался поближе к Хаямуре, который включил связь. На приборной панели выросла голограмма пожилого, но крепкого мужчины с длинными волосами и в блестящих непрозрачных очках.

— Капитан Пиксель, я Генри Грейвулф, главный охранитель Рейвенхольда, — представился он.

— Приятно познакомиться, главный охранитель, — усмехнулся корсар. — Что вам от меня нужно?

— Одержимый только что проник в Рейвентауэр, в мою крепость, и улетел оттуда на угнанном флаеробусе. Поймайте его, а Кроуярд доверьте нам!

— Будет сделано, сэр! — кивнул Пиксель. — А вы случайно не знаете, куда он направился?

— В последний раз его видели в начале Эмперорс-Роуд, — ответил Грейвулф. — Не теряйте времени!

Его голограмма испарилась.

— Так, Хаямура, улетаем! — скомандовал капитан.

Тартана развернулась над бушующей толпой заключённых, сражавшейся с организованными силами Империи, и устремилась вдаль. На смену ей прибыли три бронированных полицейских флаера с пушками на бортах.

* * *

— Ты предал нас, — холодно произнесла Фрося, глядя в голубые глаза Эпплуорта.

Надя спряталась за спиной подруги.

— Все мы идём к смерти, дорогая, — охранитель снова перешёл на общеимперский, — так зачем держаться за жизнь?

Он нажал на крючок своего элегантного пистолета. С резким звуком пуля покинула дуло. Но, едва долетев до груди Фроси, наткнулась на сверкающий синий барьер — и отрикошетила в одного из роботов-слуг, повредив экран на его «лице». Эпплуорт явно впал в замешательство, чем и воспользовалась Пронина.

Подобрав одной рукой длинный подол платья, охранительница подбежала к эрлу Тамберстону и ударила его в челюсть со всей силы, а следующим ударом отправила в нокаут. Теперь благородный рейвенхольдец лежал носом вниз, а из его рта вытекла струйка крови. Пистолет выпал из руки охранителя, и Фрося ногой в изящной туфельке отшвырнула оружие подальше от его владельца.

— Это было круто! — Надя не скрывала восторга.

— Не думала, что одноразовое силовое поле сработает! — Пронина не могла отойти от шока.

Не каждый день смерть была так близко.

— Зачем ты сказала, что оно одноразовое? — выпалила Мышкина, глядя на роботов.

Механические слуги, которые вылезли из потайных ходов со всех сторон кабинета, окружили двух охранительниц. Клацая длинными металлическими когтями, автоматоны надвигались на девушек. А Дотти, которая управляла роботами, куда-то пропала.

— Ох уж это платье! — вздохнула Фрося, подбирая пистолет Эпплуорта. — Вот змей! Он биометрический!

Она нажимала на спусковой крючок, но ничего не происходило.

— Может, это тебя утешит, подруга? — Надя порылась в нижних юбках и тоже достала пистолет.

Он был ещё меньше, чем у эрла Тамберстона, и с коротким дулом. Мышкина выстрелила, и синий лазерный луч прожёг голову робота, обнажив провода и оплавленные микросхемы.

— А ты молодец, Надя! — широко улыбнулась Фрося.

Другой слуга протянул к Прониной длинные руки, но она схватила его за запястья и навалилась всем своим весом на тощее металлическое тельце. Сбить с ног механизм ей не удалось, зато он зашатался и завертел головой в полной растерянности.

А в третьего Мышкина выплюнула какой-то мелкий предмет и повернула браслет у себя на левой руке. Над её запястьем выросла голографическая панель управления. Надя покрутила парящие в воздухе символы, после чего экран на голове робота мигнул, и слуга замер.

Нажав ещё несколько невесомых кнопок, Надя взяла автоматон под свой контроль. Она хищно улыбалась, глядя, как робот толкает своего собрата и подходит к слуге, который схлестнулся с Фросей. Пронина, обрадовавшись неожиданному союзнику, вместе с ним повалила врага на пол. Параллельно ещё один механизм подступал к Наде, но Мышкина прожгла его из пистолета.

— Уф, справились, — выдохнула она.

Все роботы лежали на полу кабинета — в том числе тот, которым управляла Надя. Фрося вспотела, ей было тяжело дышать в этом корсете. И вообще хотелось вылезти из этого змеева платья. Если на ужине она себе в нём нравилась, наконец-то почувствовала себя красивой, желанной и женственной, то сейчас оно безмерно раздражало. Дико неудобная вещь. И тот, кто её выдал, оказался не респектабельным джентльменом,