Дэлл - Вероника Мелан

— Хорошо, а? — Подмигнул тот.

— Ага.

— Ничто не доставляет такого кайфа, как расхлебаться с чем-либо и стать свободным. Оно понятно, что день-два отдыха, и мозги примутся пилить тебя на тему, что в жизни делать дальше, но все равно хорошо. По-крайней мере, сегодня.

— Хорошо, да. Сегодня точно.

Наверное, мы оба были похожи на желе: вялые кивки головой, заторможенные движения и прилипшая к лицам глуповатая улыбка кретинов из сумасшедшего дома, которым удалось на вечер избавиться от докторов и охранников. Момент триумфа, радости и свободы, пусть даже краткосрочной.

Мой одногруппник был прав, завтра будет уже иначе: подсотрется эйфория от удачного дня, полученный диплом сделается бумажкой, которую нужно как-то применить, на горизонте появятся новые вершины, которые потребуется покорять… работа-работа-работа… Бесконечный бег белки в колесе из точки «ниоткуда» в точку «никуда».

— Корешь мой… — добавил Жорж, фамилии которого я до сих пор не знала (да, честно говоря, и не желала знать), повозил пустую пивную кружку толстым дном по деревянному столу, а после стряхнул в нее же пепел. — У него компания своя, электронные приборы выпускает, он давно звал меня на работу, но без диплома взять не мог. А теперь сможет… Я даже еще не звонил ему. Вот он порадуется…

Я непроизвольно вздохнула. Еще раз затянулась — голова поплыла от непривычно большой дозы алкоголя, смешанной с никотином.

А за меня никто не порадуется. Принеси я диплом, допрыгни до неба или нарисуй себе на лбу третий глаз. Посмотрят равнодушно, в лучшем случае вежливо кивнут и отправят восвояси, чтобы не мешалась под ногами. Не «выпрашивала» любви, которой никто не хочет добровольно дать.

И скривилась — не то от дыма, попавшего в глаз, не то от горечи, — а после провернула кольцо Дэлла на пальце таким образом, чтобы символы «ДО» оказались внизу и не смотрели на меня.

Стало легче. Опять же, как тому тигру… но все равно легче.

* * *

На первое сообщение с текстом: «Все ли в порядке?», отправленное в половине одиннадцатого, ответ пришел: «Все отлично». А вот на второе, гласившее: «Где ты находишься?», посланное тридцатью минутами позже, ответа не последовало.

Дэлл хмурился. Смотрел на часы в правом нижнем углу монитора и хмурился.

23:21.

Ни ответа, ни привета, ни адреса того места, где она пропадает.

Непривычная тишина давила. Пусть он не слышал того, как она сидела вечерами в своей комнате наверху (видеосистемы транслировали изображения, но не звук), но он знал, что она там находится. Теперь же каморка на третьем этаже была погружена во мрак, а последняя видеозапись, запечатлевшая Меган, датировалась девятнадцатью часами и пятью минутами. Именно в это время она покинула дом в неизвестном направлении и до сих пор не вернулась.

Странно все это. Непривычно.

Внутри клубились противоречивые чувства: раздражение, тревога, любопытство и растерянность. Еще не было случая, чтобы Меган возвращалась так поздно. Если на то пошло, она вообще никогда не уходила по вечерам.

Одриард откинулся в кресле и выдохнул.

Остаться сидеть дома? Поработать, почитать и лечь спать, позволив «своей» даме провести этот вечер (где и с кем она бы его ни проводила) в одиночестве, или все же попробовать ее отыскать? А если что-то случилось, сообщила бы она о проблемах? Скорее всего, нет. Не после того, как очередной диалог на пороге его кабинета вышел крайне неудачным.

Что за жизнь? Что ни слово, то упрек самому себе; что ни жест, то очередная присоска сложной сиутации-спрута, засасывающей в себя все глубже. А как еще он должен был реагировать на фразу «Но у меня ведь есть право…»? Кто бы знал, как за%*№!ли все эти права, обязанности и долг быть должным каждому…

Но Меган тянулась ближе без намерения его обидеть — Дэлл понимал это. Понимал и все равно взъедался всякий раз, когда кто-то пытался настаивать на том, что он не был готов делать, не пришел к осознанному и добровольному решению осуществить. Вот только подготовка к этой самой «готовности» занимала, порой, больше времени, чем нормальная ситуация могла вытерпеть — отсюда и проблемы, новые обиды и шрамы, каждый раз все более глубокие и кровоточащие.

Дерьмо. Дерьмо-дерьмо-дерьмо.

Дэлл прикрыл лицо руками и потер лоб. Снова устало взглянул на часы.

23:24

Как тихо вокруг.

Хорошо ей или плохо, а ему следовало бы знать, где эта лиса коротает почти уже ночные часы. Хоть бы предупредила, выказала кроху уважения.

Раздражение всколыхнулось с новой силой.

Привлечь Чейзера, чтобы отыскал «пропажу»? Мак отыщет Меган в считанные минуты, пусть для последней это обернется несколькими вспышками боли — так уж работала внутренняя система Аллертона: «жертва» всегда корчилась в судорогах, когда охотник нападал на след. Или же не отвлекать друга и отправиться на поиски самому?

Куда она могла провалиться, черт побери?

Какое-то время Дэлл перебирал в голове оброненные Меган слова, фразы, заданные вопросы, пытался припомнить, на какой день был назначен экзамен по тем курсам, которые она посещала. Вчера или сегодня? Вроде бы сегодня. А если так, то не нажила ли она после этого приключений на свой зад, заседая в каком-либо питейном заведении?

И сдала ли вообще этот экзамен?

Как мало он знал о той, с кем жил… и смех, и грех.

Как мало спрашивал…

Дэлл решительно прервал бесполезный для текущего момента поток мыслей, в последний раз бросил взгляд на часы, резко поднялся с кресла и сгреб лежащие на столе ключи от машины. Через компьютер Неофара он отыщет сначала сигнал от ее сотового, а затем и то место, куда запропастилась сама хозяйка телефона. И если он желает выспаться до завтрашнего утра, нужно поторопиться.

* * *

— Да как ты посмела…

Тридцать две минуты спустя Дэлл пребывал в таком бешенстве, что едва контролировал себя. Да, он нашел ее, нашел пьяную в драбадан, поющую песни и обнятую за плечи каким-то рыжим хлыщем, и это на глазах у хмельной толпы, сплошь состоявшей из сомнительного вида мужланов в непонятно где расположенном треклятом баре.

— …перевернуть мое кольцо?!

— А ты?! Как ты посмел ударить Жоржа?! Совсем рехнулся?!

Дэлл чувствовал, что еще секунда, и он распустит руки вновь, о чем будет сожалеть остаток жизни. Меган, пошатываясь, стояла напротив — глаза ее горели гневом.

— Да знаешь ли ты, дура, — прошипел он, — что нет лучшего способа выразить презрение мужчине, нежели перевернуть его кольцо?! Перевернуть демонстративно, перед всеми…

— А тебе есть дело до того, презираю ли я тебя?

— Не смей…

— Не смей что? Находиться рядом, путаться под ногами, вечно мешать и портить твою жизнь? Да я и так уже почти не смею. Осталось-то всего чуть-чуть…