Тим - Виктор Гутеев

— Говори, — приказал он.

Тим видел, как от ужаса стучат её зубы. Она пыталась что-то сказать, но лишь издавала нечленораздельные звуки. Ответ сержанта не устроил. Вспышка, и женщину отбросило назад.

Тим стоял ни жив ни мёртв, в нём всё протестовало против того, что видел. В эту минуту он ненавидел всех, а себя проклинал за то, что внутренний голос твердил, что сержант, делая страшные вещи, пытается всех их спасти.

— Спрашиваю ещё раз, — говорил между тем сержант, — как нам уйти и где скрыться на несколько дней? ты, — ткнул он стволом в сторону одного из них.

— Из этого корпуса не уйти, — разжав разбитые губы, прохрипел тот, — надо перебраться в третий, там аварийный заливной лайтер. Если слить из ёмкости воду, то человек двадцать спокойно влезут. В кабине четыре места, одежда там, — кивнул он в сторону закрытого стеллажа с множеством узких высоких дверок, — транспорт аварийных служб проверять не будут, не суйтесь на охраняемые объекты, и на вас никто не посмотрит.

— А куда нам соваться?

Затравленно оглянувшись и судорожно сглотнув, говоривший пожал плечами.

— Я знаю, — спешно воскликнул второй, — в сто шестом юго-западном секторе есть дублирующий распределитель, то же самое, — сглотнув, обвёл он зал взглядом, — только в законсервированном виде. Им пользуются при плановых отключениях. Там искать не будут наверняка.

— Сколько до туда ехать?

— Недолго, чуть больше шестнадцати километров. В лайтере в маршрутизаторе этот адрес под цифрой д8.

— Как попасть в здание?

Здесь охотно говоривший осёкся.

— Без меня никак, — ответил вместо него первый, — охранные системы настроены только на параметры техников не ниже шестого уровня допуска. Здесь это я.

— Значит, ты едешь с нами.

Закончив фразу, сержант выстрелил в грудь второму. Заставив техника встать, подтолкнул его к закутку оператора. Подойдя к столу, сержант направил оружие на оператора зала.

— Тебе по — прежнему нечего мне сказать? — задал он вопрос.

В ответ светловолосый лишь презрительно скривил губы и плюнул в сержанта. Выстрел эхом прошёлся по залу.

Увидев Тима, сержант приказал подойти.

— За мной идут, — ответил на немой вопрос.

— Значит, валим отсюда, — скорее себе, чем Тиму сказал сержант. На секунду задумавшись, посмотрел уже на него, — вскрывай шкафы, — указал он на стеллаж с дверцами, — доставай барахло, раздай зрячим, переодевайся сам. Уходим, — крикнул он, заметно повысив голос.

Сняв пост у дальних ворот, приказал пехотинцу и девушке с тёмными волосами готовить незрячих.

Идти к раздевалке пришлось мимо казнённых сержантом людей. Видел их, вспоминал их слова, страх в глазах. Он нисколько не сомневался, что, проснувшись, никто из них не планировал умереть к обеду. Никто и в мыслях не видел, что закончится всё сегодня и именно вот так.

О превратностях судьбы думал Тим и вместе с тем понимал, что лично его чужая и даже невинная смерть уже не трогает так болезненно. Тим много раз желал её себе в минуты отчаяния, особенно в первые месяцы на болотах он жил мечтой закрыть глаза и не проснуться. В то время он с лёгкостью отдал бы свою жизнь ради каждого, мимо кого шёл сейчас. Но всё изменилось: появилась цель, ради которой Тим пожертвовал всем, и даже сейчас, когда надежд на спасение нет, он упорно пытается выжить.

Поток собственных мыслей и чёрствость собственных чувств пугали, однако Тим видел зерно в действиях и даже в жестокости сержанта. Стоявшая перед ним задача, а именно уйти и уцелеть до подхода своих, решалась хоть кроваво, но быстро и эффективно.

Тим считал свои мысли кощунством, но никак не обрывал их цепочку. Получалось так, что истребление всех, кто их видел, это единственный шанс скрыться. Задав себе вопрос, себе же и ответил, что благодарен богу, за то, что ответственность за жизни этих людей легла не на его плечи.

Ещё раз посмотрев на мёртвых, заторопился к стеллажу, но с лестницы, что круто поднималась по стене и уводила на следующие этажи, прозвучал голос.

— Сержант, — кричал Дэй, — в километре от нас дымы и канонада. Смещается в нашу сторону.

Сосед — здоровяк стоял под самым потолком на решётчатом, идущем по стене лестничном пролёте.

— Наши?

— Лычек, прости, не видел, но то, что там драка, гарантирую.

Словно видя, что все остановились, сержант приказал продолжить, а сам поспешил к лестнице.

Вскрывая хлипкие шкафчики, Тим вытаскивал штаны и куртки, сбрасывал на пол. Облачаться в безразмерную робу решил не раньше, чем остальные. Срывая двери, отвлёкся на процессию, которая, неуверенно переставляя ноги, шагала к воротам под предводительством темноволосой. Сверху, торопливо шагая по гулким металлическим ступеням, вниз торопились Дэй с сержантом.

— Отставить, — приказал сержант, — сидим на месте.

— Наши? — поинтересовался дежуривший у ворот пехотинец.

— Надеюсь, — услышали все ответ.

Шагая к воротам, сержант раздавал указания. Незрячих увели подальше от входов. Техника поставили на колени, привязали к стойке. После распахнули центральные ворота. Куртку пехотинца союза Вельстова, снятую с одного из незрячих, сержант приказал растянуть на дверце шкафчика, вынести её из здания, выставить на виду.

Затем, держа друг друга в поле зрения, каждый выбрал себе позицию. Устраивались, где могли: кто за насосной станцией, кто в идущем вдоль всего зала сливном жёлобе. Тим вернулся к ряду шкафчиков. Достав из-за пазухи скорострел, подвесил его на боку под курткой, перехватил автомат и прилёг за массивной бетонной стойкой, державшей обвешанную датчиками конструкцию.

Шум перестрелки нарастал с каждой минутой. На площадке перед их зданием несколько раз гремели взрывы. Первый же осыпал проём градом камней и осколков. Куртку разметало на клочья, и осталось неясным, заметили их или нет.

Вскоре за углом соседнего корпуса мелькнул громоздкий силуэт. Сержант сообщил, что видит блик за углом другого. Улица с позиции Тима не просматривалась, но он не меньше других надеялся, что это именно те, кого здесь так ждут.

Отчаянная стрельба, приближавшаяся с каждой минутой, остановилась и покатила дальше вдоль параллельного ряда корпусов. Спустя несколько минут грохот пошёл на спад, вдалеке эхом разошлись отголоски криков, после чего наступила тишина.

Где — то неподалёку разгорался пожар, в открытые ворота начал врываться треск и гул пламени. Напряжение росло, поэтому, когда прямо из-за ворот послышался крик, все вздрогнули.

— Вельстов, — послышался грубый мужской голос, — Вельстов, — повторил он, — есть такие?

— Здесь, — крикнул сержант, — свои, — заорал он, выплёскивая в голос неподдельную радость.

— Выходи, покажись, — услышали в ответ.