Ночь Пса - Борис Иванов

- В таком случае, это у них здорово получается, - язвительно заметила Энни, - по Ти-Ви про похищение Гостя всего то и вякнули два-три слова пятым или шестым сюжетом… Да и то - сплошную чушь. Послушай меня внимательно: я тут не могу обзванивать подряд всех знакомых. Так что будь добра - свяжись с нашим филиалом и узнай, что там поступало для меня. И потом - с Энди Грином из Криминальной хроники, и…

- Тут на тебя уже пытался выйти какой-то чудак… Именно через Энди… А Энди перепасовал его мне - знал, зараза, что ты не удержишься от того, чтобы дать мне знать о себе… Выйдешь на связь… Это какой-то фотограф - Васецки его фамилия. Он имел с тобой дело по линии какой-то экспертизы или чего-то в этом роде… Так вот, он просит тебя связаться с ним через уличный автомат номер… номер…

На том конце линии энергично зашелестели листами блокнота.

- Вот! - Он просит тебя связаться с ним по номеру девятьсот шестьдесят - девятьсот девяносто - двадцать семь - одиннадцать - ты записала? В период от двадцати ноль-ноль до половины девятого… Каждый день. Он будет там ошиваться. Какой-то автомат в безлюдном месте…

- Это неважно, - Энни посмотрела на часы. - Вовремя это я… Одним словом - спасибо и держи меня в курсе.

- Хорошо сказано - ты же по личному блоку звонишь! По переносному! Ты никогда его номера никому не говорила - даже лучшим подругам! - в голосе Люси прозвучала хорошо промодулированная обида.

Энни назвала номер, вырубила связь, положила блок на стол и еще раз посмотрела на часы. Оставалось еще время выпить чашечку кофе. Она поморщилась.

После покупки относительно приличного комплекта одежды на карточке-анонимке от Дженерал Трендс Гонсало осталось ровно столько, чтобы не умереть с голоду в ближайшие три дня. Это его, впрочем, не слишком волновало - чек от ГН он догадался оставить в надежном месте прежде, чем выходить на контакт с Комски. Поэтому, прежде чем выходить на новый рискованный контакт, который подкинула ему судьба, он решил кутнуть на всю оставшуюся на кредитке сумму и позволил себе впервые за двое суток поесть по-человечески в недорогом, но вполне приличном баре Бродяга и даже закончить ужин графинчиком кальвадоса, к которому очень хорошо пришлась импортная папиросина, поданая, словно диковинное блюдо, на отдельном подносике с приложением дешевой зажигалки с оттиснутой сусальным золотом мини-рекламой заведения.

Прихлебывая согревающее душу спиртное и вдыхая кисловатый дымок, Гонсало выслушал раздававшееся из пристроенного в углу бара Ти-Ви повторение сюжета ГН о предполагаемом похищении опасного гостя Прерии и довольно путаный комментарий заместителя министра внутренних дел к этой сенсационной информации, после чего впал в мрачную задумчивость, пощелкивая перед носом дешевеньким пьезо-огнивом, словно крошечный язычок пламени мог подсказать ему выход из сложившейся комбинации.

Зажигалка сгодилась еще и для того, чтобы наконец избавиться от ставшего ненужным драгоценного подарка Судьбы - квитанции за аренду помещения номер сорок по Птичьим Пустошам…

Он это место хорошо знал и запомнить адрес для него труда не составило, так что предать огню смятую бумажку - сам Бог велел…

Идти по этому адресу Гонсало было боязно сразу по двум причинам. Во-первых, предположение о том, что именно эти забытые Богом и людьми подвалы служили сейчас убежищем для двух придурков, сосватавших ему это непыльное дельце, могло оказаться чистой воды блефом. Во вторых, если упомянутые дурни и впрямь свили себе гнездо в этой обители крыс, то есть много шансов на то, что не он один - Гонсало Гопник - настолько умен, что проложит дорогу в убежище похитителей дорогого Гостя. В этом случае совершенно неизвестно было на что он нарвется по достижении своей цели - может быть что и просто на пулю в лоб.

Идти, тем не менее, было надо. Благо от Бродяги до Птичьих Пустошей легко и относительно незаметно можно было добраться через начавший тонуть в ночном тумане ненаселенный Мокрый Луг, что окаймлял русло Зимней речки.

Что делать с этим сочащимся болотной влагой клином земли, вонзившимся в рыхловатую ткань окраины, толком не знал никто еще со времен основания стольного града. Начинался град как лагерь отбывших срока вольнонаемных и расконвоированных спецпоселенцев поздней Империи, и до его планировки дела никому не было. Во времена, более располагавшие к расцвету градоустроительства, Мокрый Луг местами обнесли декоративной оградой и объявили национальным парком. Теперь это было любимым местом периодического сосредоточения бойскаутов, влюбленных и самоубийц.

К первым двум категориям Гонсало себя самым решительным образом не относил. Что касается последней, то подозрения в своей принадлежности к ней все более овладевали им, по мере того как он углублялся в приветливо уплотняющуюся с каждой минутой белесую, сыроватую мглу.

Во мгле этой с адвокатом, правда, ничего ужасного не приключилось - разве что промочил ноги, форсируя ручеек, в который летняя жара обратила Зимнюю. Да померещилось еще всякое - в тумане… Должно быть со Ржавой Поймы пахнуло тамошней чертовщиной. Да заплутав в зыбком мраке, выбрался он не по центру Птичьих Пустошей, как собирался, а в самом их начале.

Что его, пожалуй, и спасло.

В слабо подсвеченном сумраке унылые, приземистые сооружения, понастроенные бестолковыми отцами-основателями по бывшим пустырям, образовывали лабиринт, в котором просто обязаны были водиться черти и домовые. Поэтому появившийся впереди поганого вида пес с рваным ухом, трусивший во мраке вслед за коренастой, нетвердой в ногах фигурой, вызвал у не чуждого знакомству с классикой Гонсало ассоциации с той тварью, что встретилась как-то на прогулке герру Фаусту. Из книжки Г те…

Неприятно было то, что за этой странной парой ему пришлось следовать почти не отрываясь - и человек и пес словно подрядились вертеться у него под ногами.

Раздражение, которым от этого их занятия постепенно переполнялся Гонсало, даже помешало ему понять сразу, что это не за кем-нибудь, а вслед за Счастливчиком - Тони Пайпером - ведет его чертова псина. Осознание этого факта его добило. И - наредкость не вовремя - лишило способности критически воспринимать все другие факты. А они - эти факты - заслуживали того, чтобы к ним присмотреться.

Заслуживал того, чтобы присмотреться к нему, фургон, припаркованный немного впереди, на косом перекрестке - таком, с которого просматривались навылет пять с половиной улиц, расползающихся подобно ракам, выпущеным из рачевни по всем просторам Птичьих. Фургон был сер, затемнен и явно покинут - то ли навечно, то ли - только на эту ночь, большую или малую…

Правда внутри кузова неказистой на вид машины кипела никому не слышная жизнь: четверо оперативников, не отрываясь, следили за передвижением объекта, двое - старших по чину - обговаривали последние детали предстоящей операции.

- Он где-то здесь… - задумчиво говорил Йозеф. - Точнее - вот он: топает прямо на нас… Пропускаем мимо себя - он нас приведет на место - прямым ходом. Подтягиваемся следом - без лишнего шума, ликвидируем чудаков, забираем Гостя - всех дел на штуку с лимонной корочкой…