Тень - Адам Пшехшта

– Именно! – прервал его Станкевич. – Ты угадал, у нас проблемы с символом смерти. Правда, со времени подписания мирного договора мы много что изменили, например, мы разработали процедуру, которая позволяет сохранить жизнь адепту и поддерживающим его солдатам, однако…

– И каким же это образом? – заинтересовался алхимик.

– Последствия от применения слова берет на себя не один человек, а группа. В течение некоторого времени эти люди чувствуют себя так, словно больны сразу несколькими болезнями, бывает, они теряют сознание, но все равно выздоравливают.

– Жаль, что мы не знали этого раньше, – с горечью произнес Рудницкий.

– Жаль, – согласился с ним генерал. – Однако в этом нет ничьей вины, мы действовали в спешке. Что поделать, это война. Проблема состоит в том, что слово силы не всегда срабатывает. А точнее, с ним были проблемы у россиян и немцев. У нас пока нет, но кто знает, что случится в будущем? В общем, было около двадцати таких инцидентов. Трудно предположить, что нас это минует. Все это странно. Недавно немцы отразили на Поморье российскую атаку, уложив два их полка, в то время как в окрестностях Кракова их адепты не смогли использовать этот символ.

Рудницкий кивнул, соглашаясь с генералом.

– Это действительно странно, – признал он.

– Поэтому я прошу у тебя помощи в разрешении этого дела, – продолжил генерал. – Официально, от имени правительства и совета. В случае возобновления конфликта этот вопрос будет иметь ключевое значение.

– Не могу ничего обещать, – предостерег его алхимик. – Несмотря на всеобщее мнение, я не являюсь экспертом в боевой магии. Ситуации, когда я принимал участие в битве, можно пересчитать на пальцах одной руки.

– Я понимаю. Тем не менее постарайся решить эту загадку. Без обязательств.

– Я подумаю над этим. Я могу сказать Терлецкому про повышение?

– Да, официальное решение будет только завтра, а документы он получит не раньше, чем через неделю. Бюрократия.

– В таком случае увидимся на приеме. – Рудницкий поднялся с кресла.

По дороге в отель «Савой» алхимик размышлял над проблемой, что подкинул ему Станкевич. Самым простым объяснением было бы предположить, что кто-то не выполнил обязательных условий для эффективного использования слова силы. Но это нереально. Такое могло случиться раз, ну два, а не двадцать. К тому же в двух армиях сразу? Исключено! Ну и нужно помнить, что российские и немецкие адепты тоже не вчера родились, и были среди них такие личности, которые раньше довольно эффективно использовали символ смерти. Проще было бы проигнорировать просьбу генерала, ведь он ничего ему не обещал, но клятва, данная в резиденции кинжальщиков, обязывала Рудницкого защищать Варшавскую республику.

«И зачем я влез в политику, – со злостью подумал Рудницкий. – Может, все же попросить убежище в Аргентине?»

* * *

Рудницкий энергично постучал. Табличка на дверях гласила, что кабинет принадлежит комиссару Мацею Терлецкому. Полицейский вежливо поздоровался с ним, но в глазах было заметно беспокойство.

– Чем обязан, ваше превосходительство? – спросил он. – Может, кофе?

– Спасибо, я уже завтракал, позовите, пожалуйста, Ангелова, я думаю, он тоже должен участвовать в нашем разговоре.

Терлецкий послушно поднял трубку телефона, и через минуту в дверях появился россиянин.

– Какова ситуация? – без вступления начал Рудницкий. – Поскольку я слышал, что у вас царит некая неразбериха.

– Это понятно. Пока неизвестно, кто станет шефом, – ответил Ангелов, пожав плечами. – Но, кроме этого, все не так и плохо. У меня такое впечатление, что ваше вмешательство, ваше превосходительство, повысило дисциплину в столичном гарнизоне.

– Я привез вам назначение, – обратился алхимик к Терлецкому. – С этим будут какие-то проблемы? Как другие отреагируют на ваше повышение?

– Позитивно, – ответил за коллегу Ангелов.

– Господин Терлецкий? Вы принимаете эту должность?

– Конечно, ваше превосходительство. Прошу прощения, я немного удивлен, я думал, что решение займет какое-то время.

– Минимум полгода, – буркнул Ангелов.

– Выполнение формальностей займет какое-то время, но в ближайшем будущем вы получите информацию о повышении из министерства внутренних дел. Еще одно дело: я получил донесение о преступлении, речь идет об убийстве. Я не могу раскрыть источник, но он достоверный. Речь касается некой Анжелы Потканской, нужно узнать, была ли смерть ее пасынка естественной.

– А если была? – Терлецкий нахмурился. – Я не собираюсь подделывать…

– Может, я сначала все объясню, до того, как вы скажете что-то, о чем мы оба потом пожалеем, – прервал его Рудницкий. – У меня нет никакого желания обвинять госпожу Потканскую в преступлении, которого она не совершала. Все совсем наоборот, я хотел бы, чтобы она оказалась невиновной хотя бы потому, что она живет в моем отеле. Однако, как я сказал, особа, передавшая мне информацию, не врет. Хотя может ошибаться, – добавил он. – Вот откуда моя просьба.

– То есть будет достаточно, если мы проведем расследование? – спросил Терлецкий.

– Конечно.

– Извините, ваше превосходительство, я…

– Неважно, – снова прервал его Рудницкий. – Ваши опасения понятны, рано или поздно кто-то попытается использовать полицию в своих целях.

– Я могу рассчитывать на вашу поддержку?

Алхимик наклонился к собеседнику, взволнованный тоном Терлецкого.

– Откуда такой вопрос?

– Недавно меня посетили несколько джентльменов, которые сказали, что я далеко пойду, если буду послушным. Один из них, незнакомый мне, дал понять, что он имеет что-то общее с кинжальщиками, двое других работают в министерстве иностранных дел.

Рудницкий нервно крутил рукоять своей трости, он сомневался, что таинственные гости Терлецкого отважились бы врать на тему своих связей с кинжальщиками после того, что случилось с Марковским. Вывод? Появилась очередная политическая фракция, в этот раз с поддержкой кого-то из группы, предназначенной для контроля кинжальщиков.

– Я боюсь, что не много могу сделать, – с неохотой ответил он.

– У меня другое мнение, – вмешался Ангелов. – У вас определенная репутация, ваше превосходительство, и не многие хотели бы встать у вас на пути. Включая и представителей неофициальных структур. Достаточно будет, что вы скажете, что заинтересованы в политическом нейтралитете полиции.

– Интересно, и каким это образом? – буркнул алхимик. – И как же это выглядело во времена начальника полиции Бунде?

Терлецкий сохранял невозмутимое выражение лица, но россиянин скривился.

– Он выслуживался перед всеми без исключения, – коротко охарактеризовал своего шефа Ангелов. – Потому у нас сейчас проблемы, поскольку некоторые не хотят, чтобы это изменилось.