Ловцы душ - Яцек Пекара

– Отче… – повернулся я к аббату.

– Да-да, – ответил тот, увидев, на кого я смотрю. – Но поверь мне, она нынче тоже достойна Божьей любви. А ее знание, – причмокнул он с удивлением, – превысило самые смелые наши ожидания.

– А ее любимый? Маркграф?

– Он не был нам нужен.

– Вы его убили?

Он повернулся ко мне, и я впервые приметил злость на его лице.

– Ты задаешь много вопросов, мальчик.

Я выдержал его взгляд.

– Прости, отче, – сказал, выждав. – Позволь тогда задать другой вопрос. Знаю, хорошо знаю, что не следовало бы мне спрашивать… Но вам известно, что есть человек, которому я обязан жизнью. Он предан вам, верно?

– Я понимаю, каков смысл твоего вопроса, Мордимер, – ответил он через минуту. – Ты хотел бы знать, не предал ли тебя тот, кого ты знаешь под именем Мариуса ван Бохенвальда. Я прав?

– А предал?

– Он всегда верно служил Господу. Как служишь Ему и ты, веря, что всегда делаешь верный выбор.

– Но…

– Нет никаких «но», – прервал он меня. – Все мы лишь выполняем Божий план. Даже та несчастная женщина, которой кажется, что она предала всех.

– Энья? А она предала?

– Предала мыслью, словом и поступком, – ответил он. – Предала, совершенно искренне и полностью осознавая свое предательство. Но разве и Иуда не исполнил роли, ему назначенной?

– Не понимаю, – сказал я.

– И никто от тебя этого не требует. Герои – вовсе не для того, чтобы понимать мир, в котором они живут. Герои – для того чтобы с ним сражаться, – сказал он и усмехнулся. – Попробуй ножку, – указал на куропатку. – Испекли ее в меду и с корицей. Чрезвычайно вкусно.

* * *

Утром меня вызвали в келью к аббату. Пришел за мной брат Зенобий. Накануне он казался веселым мужчиной, любящим хорошо поесть и выпить, – просто пример монаха-чревоугодника из фиглярских стихов. Нынче же от него вчерашнего осталась едва лишь тень. Были у него мертвые стеклянные глаза и опущенные книзу уголки рта. Провел меня в келью аббата без единого слова.

Там стояли только каменное ложе без матраца, подушки либо одеяла и два низких табурета. Мы с Зенобием присели на них. Лицо у главы монастыря было бледным, будто он не спал всю ночь.

– Человек в моем возрасте частенько не в силах понять: его сны суть ниспосланные видения или всего лишь старческие мороки, рожденные в разуме, пребывающем между сном и бодрствованием, – сказал он и вздохнул.

Я молчал, ожидая, каковы будут его дальнейшие слова, хотя, сказать по правде, и боялся их.

– Но я осмелился считать, что сон, который я увидел прошлой ночью, не просто бессмысленный кошмар. Быть может, я совершил ошибку… – снова вздохнул он – на этот раз еще глубже, чем в прошлый раз.

Я все еще молчал.

– Ты должен уйти отсюда, Мордимер, – наконец решился он. – Тропа твоей жизни уводит прочь из Амшиласа. Но прежде брат Зенобий сделает так, чтобы ты мог выжить в мире, который нас ожидает.

– Конечно, отче. Исполню все, как должно, – отозвался монах. Голос его был чрезвычайно хмур – что, впрочем, гармонировало с его видом. – Хотя ты и знаешь, что гарантировать я ничего не смогу…

Я все еще ничего не понимал, но к подобному чувству уже успел привыкнуть. Потому лишь поддакнул, хотя на кончике языка крутился вопрос: «Если ты изгоняешь меня из Амшиласа, что мне с собой сделать?» Ведь, если я не мог укрыться здесь, будущее человека, обвиненного в убийстве императора и творении колдовства купно с отправлением ереси, рисовалось в темных тонах. Впрочем, «в темных» – это еще слабо сказано. Похоже, непросто было бы найти цвет, соответствовавший тому будущему.

– Увы, мне это известно, – сказал аббат, отвечая Зенобию. Потом взглянул на меня: – Мы соберем тебя в дорогу и благословим. Остальное будет зависеть от тебя самого.

– Спасибо, отче, – ответил я, поскольку – что ж другого было мне говорить?

Он кивнул.

– Однако прежде ты будешь посвящен в тайну, которая ведома лишь немногим из живущих в сей юдоли слез. Тайну, которую немногие знали до тебя – и немногие будут знать, когда тебя уже не станет. Ведь то, что тебе следует узнать о тайне Амшиласа, – тоже было в моем видении.

Я похолодел. Покинуть безопасный Амшилас и двинуться в путь, где меня станут преследовать, будто бешеного пса (весь остаток моей короткой жизни), – это было ударом. Но тот факт, что я стану еще и отягощен знанием о монастырских секретах, было ударом вдвойне, поскольку позволяло подозревать, что жизнь моя окажется не только коротка, но и закончится весьма болезненным способом. И подумать лишь: бедолага Мордимер никогда ничего не желал более того, чтобы сильные мира сего не обращали на него внимания! Отчего людям не удается исполнить даже столь простые мечтания?

– Брат Зенобий, проводи нашего гостя в лазарет, а позже вернись с ним ко мне. Буду ждать в санктуарии.

– Как пожелаешь, отче. Пойдем, Мордимер.

Путь в лазарет пролегал по лестнице, затем по монастырским стенам и через подворье. «Так будет быстрее», – пояснил Зенобий. Но, прежде чем мы попали в лазарет, я успел взглянуть со стены на поля, леса и реки вокруг Амшиласа. Все было прекрасным, насыщенным солнцем, зеленью трав и синевой неба и воды. Но…

– А это что такое?

Я приметил тень, плывущую у самой земли – словно дым плохо погашенного костерка. Только этот дым – двигался. Один, второй, третий. Остальные наверняка скрывались меж кустами и деревьями.

– Значит, и ты можешь их видеть, – в голосе монаха я не услыхал особого удивления. – Это Посланцы Черного Ветра, Мордимер. Держись от них подальше. Никогда не подходи, а увидев их – беги. И никогда не старайся спасти того, кого объял Черный Ветер.

От тех дымов, теней, неясных форм – как ни назови – я бы держался подальше и без предупреждения Зенобия. Поскольку они слишком напоминали существ, которых мне приходилось не единожды видеть в своих молитвенных видениях. И что-то подсказывало мне, что Посланцы Черного Ветра, как именовал их монах, лишь отчасти принадлежат нашему миру. В большей же мере существовали они в мире, познавать который мне совершенно не хотелось.

– Сделаю, как мне советуешь, – ответил я послушно. Понимал уже, отчего Зенобий выглядел нынче не так, как вчера. Если именно он выпустил в мир этих ужасающих существ, то он был прав, сражаясь нынче со своими страхами. Я лишь задумался над тем, насколько враждебными могли быть те существа, и, судя по словам аббата и Зенобия, я буду прав, держась от них как можно дальше.

Наконец мы добрались до лазарета. Там стоял ряд кроватей, но лишь на одной из них я увидал укрытого простыней человека. Мы подошли ближе, и я заметил красные коросты на его теле. Брат Зенобий протянул ладонь:

– Дай мне руку, Мордимер.