"Полярис" - Джек Макдевит

– На первом этапе полета мы чувствовали себя как дети, – улыбнулся он.

– Вы только что упоминали похитителей. У вас или у ваших коллег не было планов похищения Тома Даннингера?

– Смешно.

– А если бы доктор Боланд планировал нечто подобное, он сообщил бы вам?

– Нет, – ответил он. – Это было бы неблагоразумно.

Мы прилетели на Сакракур ночью и покинули его тоже ночью. До восхода Гобулуса оставалось девять часов, до появления солнца – одиннадцать или двенадцать. Мы набили скиммер местными лакомствами, и количество их намного превышало мою норму. Все так же шел снег и дул сильный ветер. Местные власти рекомендовали всем оставаться на месте, но нам не хотелось пропустить рейс на орбиту, иначе бы мы застряли еще на тридцать часов. Полет прошел без происшествий, и мы успели на челнок с запасом.

Через пятьдесят минут мы были уже на орбитальном причале. Узнав, что корабль стартует через четыре часа, мы поднялись на борт «Белль-Мари», распаковали чемоданы, приняли душ и вышли обратно в главный зал – поужинать.

Наевшись до отвала, мы завершили ужин парой бокалов вина. Время старта почти подошло. Мы вернулись на корабль, и я отправилась на мостик, чтобы произвести предстартовую подготовку. Нельзя сказать, что я столкнулась с проблемами, но Белль отчего-то слишком медленно выводила статус некоторых систем. Возможно, мне лишь показалось. Но я все же спросила ее, нет ли неполадок.

– Нет, Чейз, – ответила она. – Все в порядке.

Ладно. Закончив проверку, я сообщила диспетчерам, что мы готовы к старту, – как говорится, «на ваше усмотрение».

Мне велели подождать: случилась задержка с загрузкой транспортного корабля.

– Стартуете через несколько минут, – сказал диспетчер.

Вернувшись к Алексу, я поговорила с ним – не помню о чем.

Вид у него был рассеянный: я знала, что он думает о Шоне Уокере и «Пероновском». Мы прождали полчаса, прежде чем диспетчер разрешил нам взлет.

– Пристегнись, Алекс, – сказала я. Мгновение спустя вспыхнула зеленая лампочка, сигнализируя о том, что он в полной безопасности. – Ладно, Белль. Полетели.

Момент отстыковки, когда обрывается пуповина – связь со станцией, – всегда доставляет мне ни с чем не сравнимую радость. Не спрашивайте, почему это так. Нет, я не хочу побыстрее добраться до очередного порта: мне просто нравится, когда что-то остается позади. Сначала пропадает станция, потом начинает уменьшаться голубой шар планеты и, наконец, исчезает само солнце. Я подсоединила двигатели к квантовому генератору, чтобы он начал заряжаться. Нам требовалось девять часов, чтобы накопить достаточный запас энергии для прыжка к Окраине.

Квантовые технологии покончили со скукой дальних перелетов, но сделали их намного менее романтичными. Теперь все происходит очень просто – и слишком быстро. Хочешь добраться с Окраины до Восточного Бостона? Ты пару раз поешь, посмотришь виртуальную реальность, может быть, немного поспишь. Потом загораются лампочки, означающие, что система накопила требуемый заряд: надо нажать кнопку. И все, ты на месте. Правда, несколько дней уходит на то, чтобы добраться до места назначения. Но по сути, все случается за несколько мгновений. Расстояние ограничено лишь мощностью заряда, который выдерживает система.

Когда-то люди жаловались, что после изобретения двигателей Армстронга, способных пронизывать линейное пространство, мы перестали осознавать, насколько велик Рукав Ориона и как далеко от нас расположена Дама-под-Вуалью. В сущности, мы просто телепортируемся: ощущения полета нет. Расстояние, пространство, глубокий космос, световые годы – все это потеряло смысл. И как, похоже, всегда бывает с прогрессом, приходится платить какую-то цену. Этой ценой могут быть снижение безопасности, общественные неурядицы или, как в случае с квантовым двигателем, утрата чувства реальности.

Я передала управление Белль и неспешно вернулась в кают-компанию, к Алексу. Конечно, это шутка: Белль почти полностью управляла полетом. Я была нужна лишь на тот случай, если произойдет нечто непредвиденное.

Я не очень-то стремилась домой, предпочитая оставаться подальше от Окраины и чувствовать себя в безопасности. Будь у меня возможность, я бы выбрала старомодный длительный полет. Внутри металлического кокона мне ничто не угрожало. Я даже подумывала о том, не остаться ли на Сакракуре, несмотря на метели, землетрясения и йохо. Приближающихся йохо, по крайней мере, можно было увидеть.

Алекс сидел в кресле, знакомясь с очередной порцией информации о Мадлен Инглиш.

– Мадлен не оставила аватара, – сказал он, постукивая по дисплею. – Она была рядовым пилотом с необходимым опытом.

– «С необходимым опытом» – значит лучший в своем роде, – ответила я. – Обычно это означает, что пилот всегда достигал цели с минимумом проблем, ни разу не потеряв людей или груза.

К тому времени Мэдди пилотировала корабли разведки уже шесть лет. Четверо ее биографов отмечали, что у Мэдди было несколько любовников, в том числе автор бестселлеров Бруно Шефер. Она родилась в Какатаре и рано увлеклась космонавтикой. В жизнеописаниях приводились слова отца Мэдди: ее спасли любовь к сверхсветовым кораблям и вмешательство Гарта Уркварта. «Иначе она встала бы на путь преступлений», – замечал он, и в этой шутке явно была доля правды.

Во время сражения с «немыми» Мэдди пилотировала «Найтхоук Т-17» и получила лицензию пилота сверхсветовых кораблей в двадцать три года. Добиться этого в таком молодом возрасте удавалось лишь немногим.

Алекс показал мне ее фотографии – в форме, в вечернем платье, в тренировочном костюме (судя по всему, она была помешана на фитнесе). Мэдди на пляже, Мэдди возле различных памятников – у Ниагарского водопада, у башни в Инкате, у Великой стены. Мэдди в шляпке и платье, Мэдди в кабине своего «Т-17». А дальше – групповые снимки с пассажирами после прихода в разведку, фото с Урквартом, с Бруно Шефером во время рекламной кампании его книги и с Джессом Тальяферро на каком-то банкете.

Замуж она так и не вышла.

Обычно, говоря о «Полярисе», имели в виду шестерку – Даннингера и Мендосу, Уркварта, Боланда, Уайт и Класснера. Но, подозреваю, каждый невольно вспоминал Мэдди – единственную среди них, так и не сумевшую до конца удовлетворить свои амбиции.

– Что ты о ней думаешь? – спросил Алекс.

Ответить было несложно.

– Безупречная биография. Видимо, в разведке считали так же, раз доверили ей жизни шестерых самых знаменитых людей Конфедерации.

Алекс смотрел на фотографию Мэдди в форме: коротко подстриженные светлые волосы, удивительные голубые глаза, бьющая ключом энергия.

– Она уничтожила эсминец «немых», – сказала я. – Когда пилотировала истребитель.

– Знаю. – Алекс покачал головой. – Не хотелось бы мне крутить с ней шашни.

– Смотря что ты имеешь в виду.

– Все вы, женщины, одинаковы, – вздохнул он. – Думаете, будто мы постоянно озабочены.