"Полярис" - Джек Макдевит

– Жаль, что вас не было с Шоном, – сказала она. По щеке ее скатилась слеза. – Конечно, об этом много говорили. – Она явно прокручивала в памяти события прошлого. – Вы считаете, что есть связь между этим и смертью Шона. – Морщины вокруг ее глаз и рта стали глубже. – Но ведь… – Она не договорила.

Алекс записал что-то в блокноте. Он часто делал заметки, имея дело с клиентами, и давно понял, что не стоит записывать разговор целиком: это отбивало у многих охоту говорить.

– Поступали ли сигналы о том, что вашему мужу грозит опасность? Угрозы, предупреждения?

Она пригубила вино и поставила полупустой бокал на столик.

– Нет. Ничего такого. Ни у кого не было причин ему угрожать.

– Одри, – вмешалась я, – простите за вопрос, но, если бы у него возникли проблемы, он бы сказал вам?

Она поколебалась:

– В первые годы нашего замужества он бы наверняка что-нибудь сказал. Но потом… – Она нахмурилась и неловко поерзала в кресле. – Чейз, он никогда не давал мне поводов для недоверия. Он был порядочным человеком, но я четко понимала, что у него есть свои тайны.

Мне показалось, что она тут же пожалела о своих словах. Но было уже поздно, и она лишь пожала плечами.

– Проблемы в «Киберграфик»?

– Нет, про это я знала. Все они пытались взять фирму под свой контроль, все трое, и вряд ли Шон был лучше или хуже других. Нет, они не были злодеями, просто соперничали. Для них важны были деньги и власть. – Она посмотрела мне в глаза. – Вы понимаете, о чем я, дорогая?

– Да, – ответила я, не вполне понимая, на что она намекает.

– Одри, почему вы решили, что у него были тайны? – спросил Алекс.

Она задумчиво откинулась на спинку кресла.

– Он изменился.

– В каком смысле?

– Трудно сказать.

– Он не доверял вам так, как раньше?

Взгляд ее голубых глаз стал подозрительным.

– Это для публикации, Алекс?

– Нет, мэм. Послушайте, кто-то пытался нас убить. Мы думаем, что этот же человек взорвал выставку в разведке в прошлом месяце. И возможно, он же устроил аварию Шону. Не скажете ли, где вы с мужем находились во время происшествия с «Полярисом»?

– На станции Индиго.

– Но его, разумеется, не было с вами, когда «Полярис» причалил к станции по пути к Дельте К.

– Нет. Шон улетел на пару недель. На «Пероновском».

– Перемена, которая с ним произошла, случилась после «Поляриса»?

Одри немного подумала.

– Трудно вспомнить. Пожалуй, да, – наконец ответила она.

Алекс кивнул:

– Как долго вы пробыли на Индиго?

– Три года. Стандартный контракт.

– Одри, как бы вы описали те годы?

Взгляд ее просветлел.

– Прекрасное время. Лучшие годы моей жизни.

– Обычно люди редко вспоминают добрым словом службу на базовых станциях, – удивленно заметила я.

Одри улыбнулась:

– Наша группа технической поддержки была небольшой. У нас были общие интересы, мы превосходно ладили. Нет, это было прекрасное время.

– Не так, как здесь?

– Ну… не так, как в мире корпораций. Там, на Индиго, мы были вместе, вдали от всяческих интриг и смут. Никого, кроме друзей.

Алекс сделал еще одну пометку в блокноте и спросил:

– Вы улетели оттуда в тысяча триста шестьдесят шестом?

– Да.

– «Полярис» и еще два корабля причалили к Индиго по пути к Дельте К годом раньше.

– Да, верно.

– Значит, вы это помните?

– Конечно. Выдающееся событие: шесть знаменитостей на «Полярисе». Все были в восторге. Они давали интервью, люди спускались к причалу, надеясь увидеть хоть кого-нибудь из них. Настоящий праздник.

– Вы видели тогда Мендосу?

– Да. Мы даже вместе пообедали – кажется, возле причала. Они пробыли там недолго: насколько я помню, меньше суток.

– Он радовался, что летит к Дельте Карпис?

Одри нахмурилась:

– Не знаю. В тот день он очень мало говорил.

– Это было ему несвойственно?

– Думаю, да. Он всегда шутил не переставая. Уоррену все казалось смешным.

– Но не в тот день?

– Нет. Тогда я думала, что он поглощен мыслями об экспедиции.

– Возможно, это все объясняет, – задумчиво проговорил Алекс.

Одри встала и пошевелила дрова в камине.

– Я тогда заказала ренессанс-сэндвич. Забавно, как порой запоминаются такие подробности. Ренессанс и холодный чай. И ревеневый соус. Не знаю, почему это так запало в память. Может, потому, что Уоррена я так больше и не увидела.

– Они улетели на следующий день?

– Рано утром. Я видела, как они стартовали.

– Разговаривая с ним, вы чувствовали что-нибудь необычное?

– Нет, ничего такого.

– Ваш муж и Уоррен общались? Обменивались сообщениями?

– Вряд ли. По крайней мере, Шон ни о чем подобном не упоминал.

– Одри, – спросила я, – как повел себя ваш муж, узнав о случившемся с «Полярисом»?

– Поймите, он тогда был на «Пероновском» и отсутствовал уже пару недель. Не помню, куда именно они летели, но работа Шона заключалась в калибровке искина. Именно этим он занимался – проектировал и настраивал искинов. В то время компания выпускала на рынок новую систему или модернизировала старую – точно не уверена. Сейчас вспомню, как она называлась… «Сэйлор», «Вояджер»… что-то в этом роде.

– «Маринер», – подсказала я.

– Да, точно. Шон испытывал его в реальной обстановке.

– «Маринер» был предшественником серии «Хало». – (Именно к этой серии принадлежала «Белль».) – И как же повел себя ваш муж?

– Я получала от него весточку почти каждый день. Когда до него дошла новость о случившемся, он прислал мне сообщение: все наверняка в порядке, скорее всего, произошел отказ связи.

– Когда «Полярис» нашли, он по-прежнему держал вас в курсе?

– Нет. Капитан Альварес приказал ему прекратить всякое личное общение. Центр связи уведомил, что какое-то время я не смогу получать вестей от Шона. – Она улыбнулась. – Я очень беспокоилась. Меня уверяли, что с Шоном все в порядке. Но все мы знали: случилось нечто ужасное.

– Сколько прошло времени, прежде чем они сообщили об исчезновении пассажиров?

– Думаю, дня три или четыре.

Алекс допил вино и поставил бокал.