Ледяной бастион - Алексей Бессонов

– Ты считаешь, что это связано с Робертом?

– Я не считаю, я знаю, – улыбнулась леди Энджи. – Эта следователь, Кэтрин Раш – его новое увлечение.

– Случай беспрецедентный, – произнес Торвард. – Такие партии зелья нам в руки еще не попадали. Галланд, вероятно, на седьмом небе от счастья?..

– Я приказала остановить расследование. Ты должен понимать – Роббо подбросил нам этот материал специально. Мы должны выяснить, что он хочет этим сказать.

Лорд Торвард задумался. Игры его сына, не всегда невиннные, но достаточно остроумные, вдруг приняли в его глазах несколько иной оборот. Если охламон в самом деле подбросил ему это дерьмо, то – для чего? Или… или игра перестала быть игрой, и парень всерьез схватился за что-то такое, о чем ни он, лорд-владетель, ни его посвященное окружение не имеют пока представления?

– Роббо влип в дела с теми ублюдками, что толклись на Бифорте, – решился он. – Я имею в виду сволочей, которые были как-то связаны с горган. Я же говорил тебе, что публика с Тротиуса шляется у нас под носом, но пока еще ни разу нам не удавалось прихватить кого-либо из них…

– Роббо с Кириакисом вполне могли оказаться проворнее, – кивнула Энджи.

– Что ты предлагаешь? – криво улыбнулся лорд-владетель, провожая взглядом молоденькую служанку, которая принесла в кабинет хозяйки заказанный ужин. – Что, вызвать его милость лорда-наследника на ковер? Х-гм… он должен придти сам.

– Это слишком рискованно, – взволнованно дернула плечами леди Энджи. – Ты слишком много ему позволяешь…

– Прости, а что я могу ему запретить? – удивился Торвард. – Что, Энджи? Он делает то, что не могут сделать все мои разведки вместе взятые – и никогда не смогут… так что же, я должен призвать его к порядку? Но тогда его нужно гнать на рудники… предварительно обвешав орденами.

– Но из-под контроля он вышел далеко не вчера!

Лорд Торвард устало вздохнул и поковырялся вилкой в своей тарелке.

– Да дело все в том, дорогая, что он и не был под контролем. Никогда, понимаешь? Роббо – это не тот человек, корому можно что-либо разрешать или запрещать. В любом случае он найдет возможность наплевать на все запреты и жить по-своему.

– Торвард, мы говорим о нашем сыне! – Энджи выскочила из кресла и заходила по комнате. – О сыне, который вмешивается в тайную политику государства… чем это для него кончится?

– Я подозреваю, что в нашей политике он разбирается куда лучше меня, – усмехнулся лорд-владетель, – тем более что она находится в крайне запущенном состоянии. Роберт – прирожденный фокусник, понимаешь? Он крутит этот мир в своих пальцах и ничего не боится – и слава богу! И вообще, – он отложил вилку в сторону и поднял глаза на жену, застывшую посреди комнаты, – могу ли я, воин, запретить своему сыну вести собственную войну?

– Какое у вас всех идиотское мышление! – воскликнула леди Энджи. – Я, воин… ты глава государства! Ты монарх, он твой единственный наследник – на проблему нужно смотреть только так, и никак иначе! Хорош принц, который с детства шляется в компании воров и сутенеров!..

– Здесь не двадцатый век, – привычно усмехнулся Торвард, – несмотря на все твои старания его воспроизвести в натуре. Лорд, не державший в руках оружия, никогда не сможет повести за собой людей. Мне казалось, что за тридцать лет ты могла это понять. Или тебе было мало этого срока?

– Ты должен принять какие-то меры, – упрямо повторила Энджи, не глядя на него.

– Хорошо, – успокаивающе произнес лорд-владетель. – Мы подумаем об этом…

Думать надо было раньше, размышлял он, лежа в своей постели. Но что я мог придумать? Связать парня жестким родительским контролем? – и кем бы он вырос?.. Сегодня я имею сына, вполне способного на самостоятельное решение самых сложных вопросов, и я искренне рад, что он вырос именно таким. Сопляк и плэйбой, путешествующий из постели в постель, никогда не смог бы принять на себя этот убивающий пресс ответственности, ответственности за каждое слово и за каждый жест. Ему предстоит еще раз перевернуть все с ног на голову, ибо другого пути у нас нет: либо мы станем не просто сильны, а сильны все вместе, либо, не найдя способов объединения, навсегда растаем в пыли равнодушных бездн. Сегодня мало кто отдает себе отчет в безжалостной неизбежности новых сражений, но он, лорд Роберт, справится – его рука не задрожит, принимая тяжкий отцовский меч…

Сон отчего-то не шел: то ли беседа с Энджи слишком растормошила его, то ли усталость была сильна настолько, что не оставляла сил даже уснуть. Торвард выбрался из-под одеяла, плотно закутался в теплый халат и вышел на широкий балкон своей башни. Он частенько сидел здесь по ночам – неспешно попивал виски, курил и думал, глядя в бездонное бифортское небо, давно ставшее для него родным. Небо, право на которое он завоевал незадолго до рождения сына.

Тогда мы все были пьяны, подумал он, опускаясь в глубокое кожаное кресло. Пьяны от крови и небывалых, невозможных удач – сегодня мы совсем другие… власть затянула нас в свои сети, задушила необходимостью ежедневных решений, и я, лорд Торвард Бифортский, едва ли могу назвать себя счастливым человеком. Я добился всего, чего хотел от меня таинственный предок, затеявший всю эту игру с наследством в виде несокрушимого имперского линкора и проснувшимися во мне родовыми амбициями – а, в итоге, зачем?

Торвард налил себе рюмку темного ароматного виски, привычно пригубил и достал из лежавшей на столе коробки толстую аврорскую сигару. Нам так не хочется думать о висящей над нашими головами опасности, подумал он, прикуривая. Мы старемся не вспоминать – ни о ней, ни об Ахероне с его немыслимыми представлениями о грядущей судьбе человеческих миров… что же нам делать? Играть друг с дружкой в прятки – просыпаясь по ночам от ужаса ожидания чужого десанта?.. Решение примет только Ахерон – но когда? Лорд Торвард залпом выпил свою рюмку и глубоко затянулся, глуша маслянистым сладким дымом горечь во рту. Он жил так не первый год, жил, теряясь в бессилии собственного неведения. Он понимал, что никто из солдат его немногочисленного «черного войска» не принесет ему решение этого вопроса – хотя бы потому, что тайна, с которой они столкнулись, была чернее их щеголеватых мундиров…

Кажется, Роббо действительно что-то знает, вдруг подумал он. И, следовательно, он придет ко мне сам, но придет только тогда, когда будет иметь перед глазами ясную и вполне сложившуюся картину. Хорошо бы ему успеть…

* * *

– Мы начали нервничать, – хмуро признался Баркхорн, – и если бы не ваш приказ соблюдать молчание, я начал бы вас звать. Что за сосиску вы вынесли из корабля?

– Потом, – отмахнулся Роберт. – Завершайте маневр, лорд Артур… прочь от этой гробницы, и поживее! Того и гляди, сюда примчатся еще какие-нибудь аврорские красавцы.

Баркхорн кивнул и повернулся к пульту. «Пума» вздрогнула заработавшими двигателями и начала отходить от висящего в желтой бездне корвета. Ариф мрачно дернул головой, указывая на выход из рубки, и Роберт согласно кивнул.