Маяк надежды - Маркус Кас

Заварив себе чаю и прихватив несколько яблок, я устроился у распахнутого окна, за которым плескалось невидимое море. На подоконнике сражалась за жизнь герань. Её трепал ветер, но цветок пока держался. Я влил в него немного магии жизни.

Зажег масляную лампу и взялся за чтение.

С первым аспектом я определился. Вода.

Тем более на берегу будет удобно заниматься развитием. Успокоить шторм для начала, например. Недостаточно для ранга, но хватит для активации источника.

Потом съезжу в деревню и устрою там надежную водную переправу из шахты. Вот уж такая задача должна обеспечить мне необходимое развитие.

Под плеск волн я вгрызался в сочные яблоки и научные труды по стихиям.

И искренне сочувствовал студентам. Продраться через уйму теорий, а то и просто предположений, было сложно. Мой учитель подходил к процессу иначе. Только практика и короткие пояснения, когда был в настроении. Не получилось — начинай заново. Ну и что, что рука обгорела. Вторая пока работает.

Подход не гуманный, но очень действенный. Первый ранг я взял в рекордно короткий срок. И почти без помощи целителей.

Лука Иванович своего внука тоже обучал лично. Без подобных экстремальных условий, но аналогично в основном на практике.

Поэтому мой мозг бунтовал и требовал сотворить что-нибудь, кроме перелистывания страниц. Поднять маленький смерч или закрутить небольшую воронку.

Буквы расплывались, а суть текста начинала ускользать от меня. Последнее, что я запомнил перед тем, как отрубиться прямо на книжке, это бесконечно нудная глава об устройстве капельного полива на усадебных участках. И про какие-то особенности капризных сортов томатов.

Глава 4

Что может прекраснее, чем выйти утром на берег моря, с хрустом потянуться и подставить лицо соленому ветру и яркому солнцу?

Пожалуй, чтобы было чуть теплее.

Мыс обдувало отнюдь не тропическими ветрами, а единовластным столичным — колким, хулиганистым и весьма непостоянным. Но всё равно было чертовски хорошо!

В комнатку, выделенную мне смотрителем, я перебрался ещё ночью. Проснулся, отодрал от лица учебник и полусонным отправился в подобающую постель, предварительно успев раздеться.

И теперь я стоял на обрыве в рубахе и исподнем, благо смутить было некого, кроме пасущихся коз. Но животных мой вид никак не задел, они упорно скакали по скалам, вырывая из них клочки растений, чудом выросшие с этой стороны. Почему козы игнорировали жизнерадостную зеленую поляну возле своего хлева, я не знал. Впрочем, в анималистике я пока был не силен.

Я отсалютовал рогатым и поежился. Озорной ветер забрался под тонкую ткань.

Нырнуть бы сейчас в море… Но порыв я сдержал, понимая что температура воды не даст мне ни единого шанса. А стихия огня, чтобы её подогреть, тоже пока мне была не подвластна.

Но зато сразу же появилась шальная идея — подогреть залив и сделать его пригодным для купания. Я улыбнулся и, конечно же, отверг её. Обитателям здешних вод такая выходка может повредить. Если только точечно…

В дом я возвращался быстрым шагом, одновременно разминаясь и согреваясь.

Адмирал уже хозяйничал на кухне, громыхая посудой и заваривая нам кофе. Я втянул аромат любимого напитка и сегодня он показался мне особенно волшебным.

— Доброго утра! — поздоровался я. — И простите за мой вид…

— Право, граф, нашли за что извиняться, — улыбнулся Волков. — У меня тут фельдмаршал как-то голышом по берегу бегал. Соединялся с природой… Не надо было ему рома столько пить. Но что поделать, сухопутные не приспособлены к нормальным напиткам.

Григорий Иванович шустро накрыл на стол, пока я сходил одеться. Морской волк к тому же нажарил нам королевскую яичницу, уж не знаю из скольких яиц, но я одобрительно покивал.

Простое блюдо было щедро посыпано свежим луком и прочей зеленью, как я понял, выращенной в огороде при маяке. Не обошлось и без домашнего сыра, который мне так понравился вчера.

Аппетит у меня был зверским, что у седовласого графа вызвало смесь уважения с умилением.

— Вот, правильно, мужчина каждый раз есть должен, словно последний! — восхищенно сказал он. — А то взяли моду нынче, как куры по зернышку клюют. Пару лет назад мне студентиков присылали, ну вроде как на практику. Мальчишки еще ничего, хоть и тощие, а вот девахи обморочные какие-то. Как увидели, что я гусю башку рубанул, так сразу все этими заделались… вегетранками. Чёрт их пойми.

Я не стал поправлять адмирала, видел как он обиделся за подобные заявления. Но и городских понять мог, не каждый выдержит такое зрелище. Когда тебе из лавки всю жизнь доставляют считай что готовое мясо, то о процессе не задумываешься вообще.

Сразу вспомнилась моя первая охота. И отчего-то я снова улыбнулся, хотя события той ночи могли показаться весьма неприятными.

Учитель вез меня в столицу. И часть пути мы проделали пешком через леса, по неизвестной мне причине. Точнее, я догадывался, что это было первое из множества испытаний.

Он тогда занялся обустройством временного лагеря, а меня отправил за ужином. Условие было одно — никакой магии. У меня был лук и жуткий голод, несколько дней в пути я почти ничего не ел. Учитель явно подпитывал себя магией жизни, мне же доставались ягоды и грибы, от части которых бывало откровенно плохо.

За этой уткой я гонялся полночи. Птица словно издевалась, не улетая окончательно, а заводя меня всё дальше и дальше в топи.

Когда я наконец сумел её подстрелить и достать из воды, куда она упала, то оказалось что утка щуплая, как был тогда я.

Злой, промокший, грязный и израненный, я каким-то чудом вернулся в лагерь.

Получил короткий урок по разделке дичи и недовольство тем, что так долго провозился.

Но ничего вкуснее той тощей утки я в жизни не ел.

Спустя годы пиршеств, царских, султанских и прочих монарших, я не мог вспомнить ничего лучше той ночи, когда под треск огня и впивался зубами в жесткое мясо без каких-либо специй.

Что-то тогда изменилось. Учитель заговорил со мной иначе. Добрее старый пень не стал, но начал постепенно делиться знаниями.

Через год, будучи все ещё мальчишкой, я решил отомстить ему и на требование приготовить что-нибудь вкусное, подал такую же утку. Пришлось постараться, чтобы отыскать столь же жалкое существо.

Хорошо, что к тому моменту я уже умел неплохо защищаться и быстро бегать.

Моя улыбка стала такой широкой, что адмирал не мог не заметить и усмехнулся:

— Вид у