Осколок империи - Владимир Поляков

Вопросы. Десятки и сотни вопросов, ставящих перед собой единственную задачу - выпотрошить жизнь Алексея Фомина до мелочей. И, не рассчитывая исключительно на память, переносить все это на бумагу. Потом все это предстоит выучить наизусть, да так, чтобы и спросонья не позапамятовать. Детство, отрочество, учеба в университете, яркие события в жизни. Знакомые, дальняя родня, которой, к счастью, почти не было и с коей моя будущая маска отношения не поддерживала. Привычки, любимая марка папирос, еда, напитки, прочие мелочи. Сотни и сотни мелочей, на которые сразу же давались ответы. Парочка же пауз карались болезненными, но безвредными прижиганиями раскаленным в пламени костерка острием ножа.

Уф-ф, совсем устал, сил моих уже маловато осталось. Впрочем, необходимое, хоть и не до конца, я узнал. По хорошему надо было бы залечь где-нибудь в надежном месте, да на несколько дней, да поработать с пленным куда более основательно... Мечты!

- Знаешь, Алексей Гаврилович Фомин, чего мне больше всего не хватает в жизни аж с двадцатого года? Не отвечай, ты все равно не знаешь. Возможности поговорить. Банально не с кем. Разговаривать же с самим собой- не самое полезное занятие. И я не имею в виду разговоры ни о чем со случайными попутчиками и знакомыми. Я про разговоры по душам, где можно не скрывать свое 'я', не лукавить, не носить подходящую к случаю маску. Забавно и очень иронично, - я помедлил, глядя на уже не вечернее, а по настоящему ночное небо. Безлунное, но с тучами, мешающими видеть завораживающую порой россыпь звезд. - Истинный 'я', Александр фон Хемлок, вынужден разговаривать очень редко и с теми, с кем благородному человеку в одном помещении находиться не подобает без веской необходимости.

- Фон Хемлок...

- Запоминаешь? - беззлобно хмыкнул я. - Да на здоровье. Все равно это имя лишь эхо давно минувшего. Мне всего двадцать один год, но я успел сменить немало имен. Вместе с тем первый раз я собираюсь действительно влезть в шкуру другого человека. Использовать не простую, а до мелочей проработанную маску. Твою маску, Алексей Фомин. И будь уверен, жизнь Алексея Гавриловича Фомина будет яркой, насыщенной и посвященной достойной цели. Хотя тебя как разумное существо это от адских мук или чего там таким как ты с ином мире за пакости в этом полагается, я точно не знаю. Ты вообще верующий?

- Нет... - прошептал пленник. - Бог - это выдумка попов. Опиум для трудового народа. Отпусти меня, я никому, мамой клянусь!

- Как все предсказуемо. Парень, ты уже вымазался в крови и дерьме, это не отмывается. Жест Понтия Пилата, умывающего руки, тебе не поможет. Он просто отстранился от того, что считал неправильным, переложив кровь и грязь на других. А ты... Ты лично уничтожал жизни в переносном, а порой и в прямом смысле. Кулаки - а на деле простые люди, желающие жить нормально, а не в бедности. А ты уничтожал это и светился от радости. Твои же слова, я их помню. В них не было лжи, они шли от сердца. Прогнившего сердца, изуродованного. Но я не мастер в делах человеческих душ, мне нет особого дела до первопричин. Я лишь знаю, что есть такое зло, которое не должно существовать.

Попытка закричать была прервана легким ударом по горлу. Крик сменился хрипом, да и длился он всего ничего. Что ж, кляп возвращается на привычное место. И вообще, пора заканчивать.

- Ты уж прости, что заставляю выслушивать все это, - без тени иронии извинился я перед без нескольких минут трупом. - Как я уже говорил, мне просто не с кем побеседовать по душам. Ведь люди редко когда умеют хранить тайны, а понятие чести в том, во что вы превратили Росиию, практически утрачено. Доносы, поклепы, стремление угодить начальству стали основой для многих советских граждан. Печально. Зато мертвецы не болтливы, а с живыми своими мыслями точно не поделятся.

Вроде хотел сказать что-то еще? Ах да. Благодарю за предоставленную жизнь. Она мне пригодится. А теперь прощай, Алексей Фомин. Теперь я - это ты. Ну а ты - ты займешь место мертвеца. Удачной тебе дороги хоть в ад, хоть в великое ничто.

Аккурат с последним словом, я вонзил нож точно в сердце того, кто раньше бы Алексеем Гавриловичем Фоминым. Живые глаза... Мертвые глаза. Один миг - этого достаточно, чтобы из глаз исчезло 'отражение души', чтобы живое стало мертвым, инертной массой, которую никто не назовет человеком. Мне же оставалось лишь скрыть тело.

Скрыть.... Если подходить к этому делу со всей основательностью - концы лучше прятать в воду. Водоем, веревки с грузом, вспороть живот, чтобы покойник не всплыл по весне или еще раньше. И все, рыбы и раки сделают остальное. Увы и ах, но водоемов поблизости не было. А тащить тело до неблизких... Да упаси боже, я же не Иван Поддубный, чтоб такие тяжести на дальние расстояния перетаскивать. Да и собственного авто не имею, не в моем нынешнем положении на такое замахиваться.!

Нет воды, но есть земля. Вот там тело и упокоится. Правда, без официальной могилы и креста, ну так партийные нынче почти поголовно атеисты. ВсЕ. Алекс, хватит сам с собой разговаривать, работать пора. Побудешь немного землекопом-могильщиком. Ну а потом сменишь профессию. Надеюсь, что на чекиста. Ирония судьбы!