Север - Данияр Сугралинов

Никто, кроме Коры. Взбесившейся кошкой она рыскала по замку в поисках своих мучителей, но их среди слуг не оказалось. Сами эти стены, запах сырости и холод пробуждали в ней одновременно ярость и ужас маленькой девочки, запертой в чулане наедине со своими страхами.

Пока брат занимался государственными делами, она бродила по коридору, где слонялись люди, ее страхи пугались их и отступали, отползали в углы черными тенями. Будь ее воля, она сожгла бы этот замок, а потом камня на камне тут не оставила. И солью засыпала бы, чтоб ничего не росло.

Еще вчера Феодор по просьбе Луки отправил в Империю почтового голубя доверенному человеку с посланием для Куницы, где было несколько предложений: «Кейн, поднимай восстание, пока Рециний на севере. Выдвинусь, как только он будет разгромлен. Кора со мной, рвется к тебе, так что скоро буду. Маджуро».

Вечером отправили второе послание, что Рециний бежал с позором, и уже ночью прилетел голубь из Империи, он принес два письма — для Маджуро и для Коры, оба от Кейна. Лука развернул то, что для него: «Все сделаю. Народ ропщет. Безумно рад, что ты жив, это дает надежду, что и Империя будет процветать, а не гнить. Спасибо, что сохранил Кору, в моей груди снова бьется живое сердце. Передай ей второе письмо».

Оставив Теранта, союзников с севера и генералов имперской армии, Лука вышел в коридор, думая, что Кора спит, и ее придется будить, но девушка бродила по коридору, обхватив себя руками, бледная, как призрак. Увидев Севера, нахохлилась, втянула голову в плечи. Он улыбнулся.

— Ну что ты? У меня для тебя есть послание, — он протянул свернутое в трубочку письмо.

Кора нехотя взяла его, развернула, распахнула глаза, и с каждой минутой они раскрывались все шире, все сильнее расправлялись плечи, а губы — растягивались в улыбке. Дочитав, она прижала письмо к сердцу, запрокинула голову и зажмурилась.

— Он меня любит! Да-да-да! И-и-и-и-и!!! — И поскакала по коридору к себе. Вернулась, чмокнула брата в щеку, повисла, болтая ногами. — Спасибо!

— Кора! — строго сказал он. — Мы идем в Империю, так что скоро увидитесь! А сейчас… веди себя прилично! Ты уже не ребенок, вон, замуж собираешься!

— Ну Лука! — засмеялась сестра. — Быстрее бы!

Решено было выдвигаться утром. На Столицу идти захотели не все. Часть мутантов изъявила желание остаться на Севере, а кто-то из северян, например, рекрутированные крестьяне, не захотели покидать родные земли. Близилось время засевать поля, а с этим шутить нельзя — иначе зимой нечего будет есть.

Но войско все равно увеличилось за счет тысяч тех, кто перешел к Маджуро от Рециния. Кроме того, из мутантов остаться решили только донники, старики да женщины, а рейдеры все как один собрались сопровождать своего альфа-верховода. К тому же Север пообещал отдать им на разграбление земли знати, активно поддержавшей Рециния.

На рассвете его разбудил стук в дверь. На пороге, подбоченясь, стоял Феодор.

— Ваше величество… Мои люди принесли для вас подарок. Хотите взглянуть?

Север протер глаза, зевнул и мысленно помянул труп Двурогого.

— Хочу, но спать хочется больше, Феодор. Терпит?

— Вам понравится, — криво усмехнулся тот.

Зевнув, Север кивнул. Феодор зашагал по коридору.

Во дворе отогнал шавку, пытавшуюся прогрызть окровавленный мешок, развязал его, перевернул и… к ногам Севера выкатилась разинувшая рот голова Расмуса, закатившая остекленевшие глаза.

— Дал ориентировку, пообещал награду, уже расплатился.

— Спасибо, — кивнул Север, скрыв разочарование.

Месть свершилась, но тайну, как барон обезвредил Луку, Расмус унес с собой в могилу.