Второй шанс. Снайпер - Виктор Мишин

— Сдаваться предлагают. Много их? — в ответ спросил я.

— По-моему, до хрена, везде нам сдаваться предлагают… — Казах оторвался от дыры. Вдруг внизу бухнул взрыв, за ним сразу второй.

— Ого, войти хотели, ну-ну, — ехидно усмехнулся Мурат.

— Готов? — спросил я его спустя пару минут, в течение которых мы пережидали вспышку гнева американцев. Стреляли они густо, но вот затихли. Ходить тихо простые бойцы явно не умели, поэтому движение нескольких пар ног по лестнице мы услышали отчетливо.

— Ага, — кивнул казах, и у него на пальце звякнуло кольцо. Второе звяканье послышалось уже у меня в руках.

— Начали, — Мурат быстро приподнял крышку люка и метнул туда тушку гранаты, я секунду спустя проделал то же самое. Два взрыва, раздавшиеся один за другим, резанули по ушам. Выбивая стекла из окон башни, десятки мелких осколков разлетались во все стороны.

— Пошел!

Винтовки давно за плечами. Разбираются очень просто, а упаковываются надежно, на манер «биатлонок», так, чтобы не мешать стрелку при движении. С пистолетами в руках, мы по очереди спрыгнули вниз. Брр… Винегрет! Стоны, крики, вой. Фу-ты. Сталинград какой-то! Сталкивались как-то в городе на Волге, в одном из домов, с немецким дозором. Такая же каша была. Мы тогда наблюдателей наших вытаскивали. Потеряли одного из троих, фрицев же положили всех. Правда, их было тогда всего четверо. А тут целый грузовик приехал. Только на площадке, пораженных гранатными осколками лежит пятеро, а сколько еще будет? Взвод? Рота?

Не глядя стреляю на движение слева — маленький «Вальтер», с толстой трубой глушителя на стволе, выплевывает смерть в чье-то тело, скребущее руками по полу. Мурат повторяет это же с другой стороны. Стоны как будто прекратились.

— Мурат, здесь явно не все. Давай потихоньку вниз, — я медленно шагаю к лестнице и тут же валюсь на тела, распростертые в нелепых позах на полу.

Выстрелы загремели чуть не очередями. Мурат был ближе к окну, чуть приподняв голову, посмотрел на улицу.

— Метрах в десяти, прячутся. Нет, подожди…

Я подтягиваю к себе лежащий рядом «Гаранд». Оттянув затвор, вижу блеснувшие патроны — надеюсь, магазин полный. Патроны, думаю, понадобятся. Стрельба между тем стихает.

— Крадутся, сейчас войдут внутрь, — комментирует действия американских вояк Мурат.

— Этих положим, кидаем дым и вперед, — предложил я.

— Только наружу ползком, ну его на фиг, нарвемся еще на случайную… — закончить Мурат не успевает, внизу слышатся шаги.

Вытащив гранату и разогнув усики, вытаскиваю кольцо. Рано, рано, идите же сюда. Осторожные. О, поднимаются наконец. Первый появившийся в поле зрения вояка, едва высунув голову, тут же ныряет назад под прикрытие лестницы. Да, ну и спецназ у них. Не могли, что ли, автоматы взять? С длинными винтовками в тесноте лестничных пролетов они и развернуться-то не смогут. А, нам же проще. Казах смотрит на меня, я показываю ему рукой на карабин и мотаю головой. Мурат отвечает кивком — понял.

За первым высовывающимся появился второй, а за ним и третий. Короткий взмах рукой, и тушка гранаты рикошетом от стены уходит прямо к бойцам. Топот ног — взрыв. Хоть и успел рот открыть, а все равно, по ушам долбануло неслабо. Мурат швыряет свою — бах. Не обращая внимания на звон в ушах, вскакиваем на ноги и вниз. Три тела в военной форме лежат неподвижно, это те, что выше поднялись. Чуть ниже, на один лестничный пролет, сидя на полу, трясут головами еще двое. Четыре выстрела из наших пистолетов звучат как один.

— Серег, окно, — указывая направление рукой, Мурат вытаскивает из рюкзака дымовые гранаты.

— Давай, — киваю я и начинаю спускаться. На ходу сменив магазин на полный, прислушиваясь, медленно иду вниз.

— Есть дым, — констатировал казах, и тут же мы оба упали на пол. Америкосы вновь ударили из всех оставшихся стволов просто в направлении башни. Дым заволакивал маленький двор, и видимость просто отсутствовала. Солдаты располагались возле машин, а это метров десять до нас, не меньше.

— Ползком давай, надеюсь, не пойдут в атаку прямо через дым, — прошептал я на ухо Мурату.

— Давай, как выйдем — в разные стороны сразу, — предложил казах.

Я кивнул в ответ, но заметил:

— Валить все равно придется всех. По-другому не получится.

Вояки тем временем затихли, перезаряжаются, наверное. Мы выползли из башни, рядом никого. Живых никого. Мурат кинул еще одну дымовую — на всякий случай, от первой пары гранат дым еще висит, и довольно густой, но лишним не будет.

Я забирал влево, Мурат — в противоположную сторону. Насколько я видел с крыши, слева должен стоять «виллис». Когда сквозь белый дым показался свет фар, я сел на корточки и стал забирать еще левее. Со стороны Мурата послышалась возня, грохнуло несколько выстрелов из американских винтовок. Затем я различил и сдавленные глушителем звуки пистолета Мурата. Наконец я подобрался настолько близко, что увидел укрывающихся за джипом двух «амеров». Молча, направив винтовки в сторону доносившейся стрельбы, они пытались разглядеть хоть что-нибудь в этой дымке. Было отчетливо видно, что вылезать под колотушки им не хочется.

Встав на одно колено и вытянув руки, я нажал на спуск. Два коротких плевка, и два тела, обмякнув — словно из них вытянули стержень, опустились на землю.

Укрывшись за внедорожником, я осторожно выглянул. Грузовик стоял метрах в семи, дым еще довольно плотно его скрывал. И вдруг я увидел Мурата. Тот двигался ко мне какой-то неровной походкой. Черт, неужели? Даже думать об этом не хотелось.

— Командир, здесь все! — казах, криво улыбнувшись, вдруг пошатнулся, и я едва успел его подхватить.

— Твою казахскую маман! Ты чего? А ну, открой глаза. — Словно услышав, Мурат вернулся в этот мир.

— Серег, ты это… Прости а? Не повезло мне сегодня, — тихо прошептал мой товарищ, его голова повисла. Я чуть не заорал от злости и беспомощности. Собравшись в одну секунду, я подавил в себе слабость и приложил пальцы к шее Мурата. Слабый, на грани чувств, пульс у друга все-таки был. Я взвалил его себе на спину и медленно двинул в сторону ближайшего холма, где должна была ждать машина. С подельниками из бандитов мы уговорились о встрече в километре отсюда, туда я и направился. Но, как оказалось, я рано обрадовался. Мы вовсе не всех перестреляли. Когда я отошел буквально на двадцать шагов, в меня влетела первая пуля и еще одна трепыхнула раненое тело казаха. Пуля американского солдата угодила мне в ногу, и та, подломившись, заставила рухнуть на землю. Мурат упал на меня и глухо застонал. Довольно быстро выбравшись из-под тела друга, я обнаружил бегущих к нам солдат. Одного я успел снять выстрелом из пистолета, но остальные были уже близко. Бежавший первым солдат с ходу ударил меня карабином с примкнутым штыком. Насколько глубоко в меня вошел нож, разглядеть не было времени. Я почувствовал сильный удар и разливающуюся по телу боль. Чудом не теряя сознание, я, откатившись в сторону и собрав в кулак всю оставшуюся силу, резко вскочил. Пистолет я выронил, когда меня ударили, придется встречать так. Повернувшись, чтобы укрыться за первым напавшим и не дать другому выстрелить, я приготовился. Боль в ноге простреливала раскаленной кочергой. Чуть было опять не упав, я перенес вес на другую ногу, стараясь держать равновесие, достал нож. Противники не спешили. Первый летящий в меня удар я отбил довольно легко и, сделав выпад, в который вложил огромное усилие, воткнул нож в живот солдата. Клинок с хрустом вошел в тело по самую рукоять. Солдат заорал, попытавшись схватиться за рукоятку торчавшего у него из брюха тесака, выронил карабин. Я не стал пытаться выдернуть нож, а просто подтолкнул немного, и янки упал. Второй тем временем выхватывал пистолет, это потом стало ясно, что у него карабин был разряжен, а тогда я просто не понял, зачем он полез в кобуру. В два прыжка — от боли в раненой ноге и животе еле держался на ногах — я оказался рядом с ним и пробил правой в челюсть. Америкос, видимо, был тертым перцем и, слегка покачнувшись, быстро закрылся. Левый прямой он блокировал мгновенно и тут же сам нанес удар чудовищной силы. Если бы я вложил в предыдущий удар чуть меньше силы, то достался бы противнику свеженьким. Когда «янкес» блокировал мой удар, я, теряя равновесие, по инерции завалился чуть в сторону, таким образом, удар у солдата получился вскользь. Из нижнего положения мне было удобно нанести следующий, и я не преминул это сделать. Апперкот левой на выдохе, тело, распрямляясь как сжатая пружина, добавило веса в удар, тот пришелся точно в подбородок. Хруст, рев солдата, и руки у него рванулись к поврежденной части тела. Амбец челюсти. Ждать я не стал, выдернув запасной нож из рукава, я нанес режущее ранение в область живота. Враг не знал, за что хвататься, это мне и помогло. Вторым ударом ножа — прямо в грудь — я посадил его на землю. Рванув нож обратно, я приготовился отражать другие удары, но противников больше не оказалось. Янки упал на бок и затих, а я огляделся вокруг. Рука гудела, ударил я действительно сильно. Начинался отходняк. Шок уходит, уступая место боли. Адской боли во всем теле. Снова окинул взглядом местность. Да, черт возьми, целая куча мертвяков, целая куча гребаных мертвяков.