Совсем не герой - Ванесса Лен

Он почти ничего не рассказывал о Маргарите Найтингейл в прошлой хронологической линии, но при любом упоминании Джоанна замечала в нем следы сильных эмоций. Сейчас она всмотрелась в лицо собеседника. Его чувства выдавали лишь стиснутые челюсти.

– Себастьян говорил, что ты донес на нее в совет.

– Я не нуждаюсь в пересказе беседы, которая состоялась всего пятнадцать минут назад, – натянутым тоном бросил Аарон. – Ты же знаешь, почему мою мать казнили? Как раз за помощь таким, как ты.

– Да, – прошептала Джоанна. – Поэтому ты заявил, что хочешь посмотреть на мою смерть. Потому что твоя мать погибла из-за подобных мне. – Ее ужасно ранило понимание, что в этом потоке времени Аарон испытывал по отношению к ней искреннюю ненависть. Однако эти слова подействовали: его безразличие опять дало трещину, демонстрируя уязвимость и боль, что вызвало новую волну сочувствия. – Мне все равно, что говорил Себастьян. Я знаю, что ты никогда бы не донес на свою мать совету. Никогда бы не поступил так с тем, кто тебе дорог.

– Ты уже даже не задаешь вопросы, – попытался съязвить Аарон, но его маска еще чуть-чуть треснула. – Просто рассуждаешь сама с собой. И неясно, чего хочешь этим добиться.

– Но почему Найтингейлы так тебя ненавидят за то, чего ты не делал? – никак не могла понять Джоанна.

– Хватит притворяться, что знаешь меня, – сжал кулаки он. – На мне твои уловки не работают.

– Я знаю, что ты бы защитил ее любой ценой.

– Ты ничего обо мне не знаешь!

– В прошлый раз ты защищал от совета меня и даже отвел в убежище матери.

– Что? – прошептал уже набравший воздуха в грудь для очередного едкого комментария Аарон и с изумлением уставился на собеседницу. – Какое убежище? – Он быстро взял себя в руки. – Не понимаю, о чем речь.

– Квартира в Саутарке с одной спальней, гостиной и крошечной кухней. Твоя мать укрывалась там.

– Я бы никогда… – потрясенно выпалил Аарон и осекся, затем стиснул кулаки, разжал их. Выражение изумления медленно исчезло, и следующие слова он произнес уже ледяным тоном: – Несколько минут назад ты употребила термин «истинные способности Оливеров». Где ты о них слышала?

Джоанна мгновение поколебалась, выбитая из колеи сменой темы, но все же ответила:

– От тебя. Ты сам мне рассказал.

– Ложь! – воскликнул Аарон, после чего с видимым усилием успокоился, стиснул челюсти так, что заходили желваки, и процедил сквозь зубы вызывающим, недоверчивым тоном: – Продолжай. Сообщи в точности, что именно я говорил и в каких обстоятельствах.

Джоанна вспомнила их последнюю беседу в прежней линии времени. Как раз в той маленькой квартирке. То, как он просил взять его с собой.

– Я догадалась, где находится герой, и понимала, что должна отправиться к нему одна. Однако… ты перехватил меня прежде, чем я успела покинуть убежище. И предлагал свою помощь.

Аарон выглядел одновременно польщенно и скептически, точно уличил собеседницу во лжи:

– В твоем описании я кажусь таким благородным.

Потому что он и был таким.

– Ты не веришь, что решился бы сразиться с героем?

– Ты и правда совсем меня не знаешь, – прошептал Аарон.

– А может, ты просто смелее, чем думаешь.

– Лесть на меня тоже никогда не действовала, – прокомментировал он. – И я заметил, что ты уклонилась от ответа на прямой вопрос: как именно узнала об истинных способностях Оливеров.

Он и правда не верил, потому что видел себя в другом свете. Джоанна с болью вспомнила тот день и поняла, насколько же скучала по Аарону.

– Мы вместе искали способ изменить хронологическую линию, чтобы вернуть наших родных к жизни.

– Это невозможно, – в очередной раз возразил он.

– Тогда ты тоже так считал, – согласилась Джоанна. – Но в итоге изменил свое мнение, судя по тому, что сказал перед тем, как я ушла: заставил пообещать, что если получится предотвратить нападение, никогда не приближаться к тебе и не доверять. Потому что… – Голос невольно надломился от эмоций, когда в ушах снова зазвучали те слова: «Я не буду помнить, сколько ты для меня значила». – Потому что новая версия тебя будет меня ненавидеть.

– Что ж, вымышленный я оказался прав, – с суровым видом кивнул Аарон.

Сердце Джоанны сжалось, будто кто-то стиснул его в кулаке. Несмотря на предупреждения Джейми, она не осознавала, насколько больно сталкиваться с разочарованием, однако заставила себя продолжать говорить.

– Ты рассказал про испытания, которые все монстры проходят в детстве, чтобы определить принадлежность к какой-либо семье. Ты подтвердил свои способности в девять лет.

– Я был одаренным ребенком, – прокомментировал Аарон, затем слегка нахмурился и, словно рассуждая сам с собой, медленно проговорил: – Информация о моем раннем прохождении испытаний довольно широко известна.

– А еще твой дар проявился более мощно, чем у большинства, – добавила Джоанна. – Обычно члены вашей семьи умеют отличать монстров от людей. Но ты продемонстрировал истинные способности Оливеров: отличать один род от другого. – В глазах Аарона промелькнуло удивление от того, что Джоанна правильно описала его дар, который хранился в строжайшем секрете. – После этого тебя отвели в камеру, где держали пленника в клетке. – Судя по резко вскинутому подбородку, ей наконец удалось полостью завладеть вниманием собеседника. – Его заставили посмотреть на тебя с помощью электрохлыста и велели арестовать или убить каждого, у кого окажутся такие же глаза.

– Наверное, ты услышала об этом от кого-то, – прошептал он. – Потому что я бы никому не рассказал.

– Вот только именно ты сообщил мне, что не видел больше никого подобного до тех пор, пока не встретил меня. – Джоанна вспомнила, как Аарон отвел волосы с ее лица, будто собирался поцеловать. – И перед тем как я ушла, дал брошь, которую нашел в комоде убежища, – в форме коричневой птицы, сидящей в клетке.

– Что? – В его голосе звучало неподдельное потрясение.

Джоанна вернулась из воспоминаний в нынешнее время. Аарон смотрел на нее так, словно впервые видел. Словно забыл о своем положении пленника.

– Брошь принадлежала твоей матери, – продолжила она. – И также являлась жетоном для путешествий, включавшим пятьдесят лет. Ты сказал, что так будет легче перемещаться.

– Почему тебе было сложно перемещаться? – уточнил Аарон – впервые не с вызовом или издевкой, а искренне желая знать. И тут же сам ответил тихо: – Из-за происхождения. Да и путешествовала ты хорошо если раза три-четыре. Жетон бы намного облегчил перемещение.

– Так и получилось, – подтвердила Джоанна. – Хотя в нем все равно заключалось время человеческих жизней, а это неправильно, однако… – Использовать его было плохо по моральными причинам, но ощущалось иначе, чем прямое воровство, – не делало