Узоры тьмы - Кэри Томас

Поппинс подхватил Айвора с Олли, и все трое нетвердой походкой двинулись вниз по лестнице, ведущей в вестибюль станции метро «Ливерпуль-стрит». Над ними покачивался раскрытый зонтик.

Все остальные тоже разделились: Роуэн с Мэнди поехали к себе на юг, а Анна с Аттисом, Эффи и Азраилом – на север, в Хакни. Домой.

Когда они добрались, Эффи заставила всех подняться на крышу, объяснив Азраилу, что полуночничать на свежем воздухе – их ежедневная традиция. Тот нехотя согласился. Анна присоединилась к ним, поскольку оставаться в одиночестве у себя в комнате была пока не готова. Слишком много всего она повидала за вечер.

На крыше они устроились на видавших виды шезлонгах. В вышине мерцали сквозь прорехи в облаках далекие звезды, с улиц внизу доносился городской шум, но прохладный воздух помогал развеять ощущение клаустрофобии, задававшее тон всему вечеру. Аттис развел огонь, и Анна почувствовала, как ее тело начинает оттаивать, а озноб, бивший ее все это время, наконец унимается. Вечер не дал практически никаких результатов – ни возможности поговорить с матерью, ни возможности раздобыть воды мертвых, лишь холодное равнодушие со стороны ведьм Хада во всем, что касалось событий магического мира.

Анна бросила сердитый взгляд в сторону Азраила, хотя его личной вины ни в чем этом не было, к тому же внимание его было занято сейчас другим. На коленях у него сидела Эффи. Из-под юбки ее виднелись подвязки. Она пальцами закручивала струйки дыма от костра.

– Не хочешь показать нам еще что-нибудь из магии смерти? Вызвать еще какого-нибудь духа?

Азраил замер:

– Ты же знаешь, что это не разрешено.

Эффи состроила умильную гримаску:

– Ну какое удовольствие делать то, что разрешено?

Суровое лицо Азраила слегка смягчилось, но он не сдался:

– Я не могу. Прости. Только верховные ведьмы Хада способны общаться с духами в одиночку.

– И что они с ними делают? – поинтересовалась Эффи, играя с его волосами.

Анна покосилась на Аттиса, но лицо его в свете костра было непроницаемо. Наверное, он привык видеть Эффи с другими парнями, а она его – с другими девушками. Они так жили всегда. Это была часть игры.

– Они говорят с ними, учатся у них, совместно творят колдовство, а некоторые даже вступают с ними в отношения.

Эффи разинула рот:

– Что?! Ты хочешь сказать, в сексуальные отношения?

Азраил кивнул, и его бесстрастное лицо дрогнуло в улыбке.

– Говорят, оргазм от духа – самое сильное ощущение, которое ты можешь испытать в жизни. Если, конечно, выживешь…

Судя по всему, его слова стали для Эффи последней каплей. Анна не могла решить, что ужаснее – столь близкое знакомство Азраила с интимной жизнью мертвых или звук их с Эффи поцелуев. Она не знала, куда деть глаза. Анна пригубила свой напиток и принялась обдумывать, как бы ей незаметно улизнуть к себе, когда Эффи вдруг вскочила:

– Пойдем-ка мы, пожалуй.

Азраил поднялся.

– Спокойной ночи, – произнес он, глядя на Эффи с таким выражением, которое не оставляло никаких сомнений в том, что спать он не собирается.

Они двинулись по лестнице вниз. Аттис проводил их взглядом. Свой хеллоуинский грим он смыл, но в глубоких впадинах его лица все еще темнели тени.

До них донесся звонкий смех Эффи. Анна покосилась на Аттиса и вновь отвела взгляд, пытаясь понять, о чем он думает. Задевало ли его это? Ревновал он? Испытывал отвращение? Она хотела снова посмотреть на него, но внезапно осознала, что они остались на крыше вдвоем. С прошлого года они не оставались наедине ни разу, в особенности после того, как в их присутствии кто-то только что яростно целовался.

Напряженную тишину нарушил Аттис:

– Думаешь… – он многозначительно посмотрел на нее, – думаешь, они устроят тройничок с духом?

Анна фыркнула:

– Думаю, у них есть все шансы.

– Пожалуй, без помощи Азраилу не обойтись, – пробормотал он. – Десерт?

– Что?

Аттис сунул руку в карман и вытащил плитку шоколада:

– Не знаю, как на тебя, а на меня ни один из десертов ведьм Хада впечатления не произвел. Тлен-брюле, карагнильный торт…

– А мне показалось, что клубника со стухшими сливками выглядела очень даже аппетитно.

Аттис со смехом протянул ей шоколадку:

– Угощайся.

Анна отломила полоску и вернула остальное обратно. Их пальцы соприкоснулись всего на секунду, но этого ей хватило, чтобы ощутить тепло его рук, текстуру его кожи. Она откинулась на спинку шезлонга и попыталась отвлечь себя шоколадом, который оказался намного вкуснее всего того, что ей довелось попробовать за этот вечер. Вопреки страху у нее вырвался смешок.

Аттис ухмыльнулся, глядя на нее поверх языков пламени:

– Что такое?

– Я вспомнила, какое выражение лица было у той ведьмы, когда Мэнди ее поцеловала.

Аттис расхохотался, запрокинув голову:

– Да уж, в жизни своей не думал, что когда-нибудь такое увижу.

Анна отправила в рот еще одну дольку шоколада.

– Странный был вечер. Для такой серьезной рощи они вели себя чересчур театрально.

– Они привыкли развлекать посетителей.

– В каком смысле?

– Насколько я понимаю, они зарабатывают немалые деньги, предлагая свои спиритические услуги.

– Ты хочешь сказать, они устраивают спектакль, наносят посетителям травму и извлекают из этого прибыль? Это вообще этично?

– Большинство рощ так или иначе зарабатывают деньги. Это целая экономика, и ведьмы Хада имеют доступ к самой элитной недвижимости – Нижнему миру.

Анна вспомнила темный зев туннеля, припорошенный снегом, и поежилась.

– Может, мне тоже примкнуть к ним? – произнес Аттис задумчиво. – Буду одеваться в черное, сделаю модную богемную стрижку, начну возбуждаться на все, что связано со смертью.

– Модная богемная стрижка будет смотреться на тебе как на корове седло, – фыркнула Анна.

Аттис сделал вид, что оскорблен в лучших чувствах.

– А что ты скажешь про Эффи? Похоже, она считает, что они могут оказаться ее рощей.

Аттис со снисходительной улыбкой покачал головой:

– Это всего лишь очередной бзик. Ты можешь представить ее ведьмой Хада?

Анна старательно попыталась, но не смогла. Их правила, обряды посвящения и непоколебимая преданность – все это было слишком негибким. Эффи даже на просмотре фильма не могла сосредоточиться больше чем на пять минут, не говоря уж о том, чтобы посвятить всю свою жизнь одному учению. Да еще вся эта темнота, неподвижность и смерть – такие вещи были не во вкусе Эффи.

– Ей у них там очень быстро надоело бы, – сказал Аттис, вторя мыслям Анны.

– Ну, Азраил, возможно, заставил бы ее передумать…

– Он тоже очень быстро ей надоест. Этот малый для нее лишь сиюминутное увлечение. – Аттис на лету поймал горящую искру. – Он же унылый, как могильная плита.

– Что есть, то