Вне себя - Василий Головачев

Экспедицию на Алтай решили отложить на неопределённое время. Если все их расчёты оправдаются, как сказал Дмитрий Дмитриевич, изменится ситуация, вся расстановка сил в Безднах, никто их преследовать больше не будет. Если они проиграют, никакое бегство не могло им помочь избежать участи Прохора-11. Потому надо было избрать верную стратегию и выполнить задуманное, чтобы раз и навсегда избавиться от погони.

– Почему Охотники гоняются именно за людьми? – задала по-детски наивный, но очень правильный вопрос Устинья, когда Дмитрий Дмитриевич отвёз беглецов к себе домой. – Вы же сами говорили, что в Галактике полно других разумных существ.

– Более тысячи рас.

– Тем более.

– Дело в том, что формонавты-люди гораздо более активны и агрессивны по сравнению с остальными путешественниками по числомирам. Но главная опасность, определяющая отношение к ним, кроется в их энергетике. Любой формонавт-землянин из Первомиров, да и, пожалуй, из Ф-превалитетов до двадцатого включительно, несет такой заряд воли, эмоций и энергии, что способен изменять ход событий в любом из более глубоких миров, а тем более миров Бездн. Вот почему Владыки встревожились.

– А из людей кто более активен?

– Русские, конечно, – рассмеялся ректор. – Если вы это имеете в виду. Их вообще очень мало, я говорю о формонавтах, от силы сотня на всё человечество, и большинство из них славяне. Другие этносы почему-то намного беднее и мало подготовлены к жизни в космосе, а тем более в условиях постоянного экстрима. Я знаю всего двоих нерусских.

– Американцы? – предположил Саблин. – Или китайцы?

– Один иранец, второй араб. Ну, всё, собратья по несчастью, я побежал, вечером начнём постигать азы числоформной транзакции и обдумывать дальнейшие планы. Я живу не здесь, это запасное убежище, о котором мой визави-ректор не знает ничего. Сам он женат, уважаемый человек, известный в своём деле специалист, имеет двоих детей, квартира на Арбате. Его уже не раз проверяли Охотники, но уходили ни с чем: его защита – полное неведение относительно того, чем занимаюсь я – ДД из одиннадцатого числомира.

– Как вас вызвали? Не по скайпу же? – поинтересовался Саблин.

– Нет, конечно, Дмитрий послал по электронной почте сигнал моему связному, который вышел в одиннадцатый мир и нашёл меня.

– Он тоже формонавт?

– Как бы ещё он связался со мной? Есть хотите?

– Пока нет, – за всех троих ответил Прохор.

– Захотите – холодильник к вашим услугам, там есть всё. Квартира охраняется, машина ждёт во дворе на всякий случай, хотя надеюсь, что нас не засекли.

Дмитрий Дмитриевич оставил гостей, но тут же вернулся.

– Хочу предупредить: в кабинет заходить можно, только ничего там не трогайте. Особенно это касается артефактов, которые мне нужны для работы. В том числе инфобиотоны. Я потом каждому из вас дам по модулю.

Дверь закрылась.

Гости переглянулись.

– Что он имел в виду под инфобиотонами? – спросил Саблин.

– Инфобиотонами формологи называют объёмные геометрические модули.

– Эргионы?

– Эргионы – лишь разновидность инфобиотонов, формы которых могут быть самыми разными.

– Но у тебя именно эргион.

– Надеюсь.

Они действительно заглянули в кабинет хозяина и долго с любопытством разглядывали десятки стоящих на стеллажах и подвешенных к потолку на нитях многогранников всех сортов и размеров. Некоторые производили своей формой потрясающий эстетический эффект. Эргионов среди этого многообразия объёмных геометрических фигур не было, но искать их не стали, чтобы не чувствовать себя ворами в чужом доме. К тому же кабинет был насыщен вихрями невидимой энергии, что почувствовала даже Устинья, выразив это словами:

– Тут везде домовые сидят и смотрят…

Холодильником Дмитрия Дмитриевича пришлось-таки воспользоваться, так как все не ели с утра (кофе не в счёт), а в ресторан идти Дмитрий Дмитриевич не советовал. Устинья стушила кислую капусту с картошкой, сделала омлет, и голод они победили.

В начале шестого к Саблину неожиданно заявился «родич» из одиннадцатого измерения.

Данияр собрался было поехать на встречу с каким-то своим приятелем-москвичом, договорившись о встрече по телефону, и застыл, услышав зазвучавший под черепом мыслеголос: