Мир внизу - Карвин Ви

– У меня был печальный опыт общения с животным на Земле, – выпалила я, за мгновение до этого уверенная, что не собираюсь отвечать.

– Оно тебя покусало? – Брови… ладно, у него не было бровей, – надбровные дуги Марко сдержанно приподнялись. Вряд ли он хотел поговорить со мной о животных. Но тем не менее я продолжила:

– Оно… дружило с тем, кто собирался меня покусать. И в перспективе, думаю, ему бы скормили мои потроха. Слушай, Марко… Спасибо за то, что притащил меня сюда, за еду, за то, что раздобыл одежду… – Черт, мне действительно приходится перечислять все хорошее, что сделал для меня ирриданец? – Завтра утром я пойду дальше.

Марко кивнул с некоторым облегчением, словно ждал, когда я об этом заговорю.

– Я с тобой, – объявил он.

Его глаза при этом вспыхнули глубоким фиолетовым – на мгновение. Эти вспышки знаменовали эмоции, у каждой был свой цвет. Я начала подозревать это почти сразу, как только заметила, что в его глазах есть что-то кроме непроглядной тьмы. Длительность вспышек могла быть напрямую связана с силой испытываемого чувства. Если это действительно так, у ирриданцев вообще отсутствовала возможность врать… Мне бы явно пригодился справочник с описанием того, как работают их глаза.

– С какой стати? – осторожно спросила я. – Разве тебе не нужно возвращаться в твой утопический город?

– Мой утопический город находится всего лишь чуть восточнее от твоего пункта назначения, – пожал плечами Марко. – Кроме того, Лиам просил сопроводить тебя.

– Это глупо, – нахмурилась я. В висках стучало навязчивое «он позаботился о тебе». – Ты же ящер… ирриданец. Для станций вы враги. Там, куда я иду, наверняка…

Стоп. Откуда эти сомнения? Я запнулась, чтобы со второй попытки сказать все правильно:

– Там будут люди. Тебя убьют сразу же.

Марко широко улыбнулся. Зубы утопали в темных деснах, белые зубные пластины были чуть шире, чем человеческие. Резцы казались тоньше и длиннее, и кончики их были слегка заострены.

– Я надеялся, ты попросишь их не делать этого, – сказал он, сделав вид, что не заметил, как я пялюсь на его зубы.

– Для этого нужно хотя бы доверие… – пробормотала я, поспешно отводя глаза.

– О… мне казалось, мы прошли через ряд вещей, что должны развивать доверие. Я же спас тебя.

– И это подозрительно. Насколько мне известно, ирриданцы спасают людей только в одном случае – чтобы сделать их своими рабами.

– Не все.

– Откуда мне знать, я здесь новенькая.

И совершенно одна.

Марко чуть нахмурился и задумчиво покусал нижнюю губу. Дурная привычка, если ты родился ящерицей; интересно, как часто эти острые резцы прокалывают губы?

– Ладно, – изрек он. – Если тебе так не хватает доверия ко мне, нужно поработать над его приобретением.

– Что ты предлагаешь?

– Стань вон на тот камень, повыше, и начни падать с ровной спиной назад. А я тебя поймаю… Шутка. Задавай вопросы.

Я задумалась. На самом деле я о многом хотела спросить. Прежде всего, о Лиаме. Пока я летела над заливом, пока примеривалась для приземления, – у них было достаточно времени, чтобы поговорить. И следствием этого разговора было «Можешь доверять Марко»… Испугавшись, что не выдержу и вновь верну себя в это ужасное, безнадежное состояние человека, потерявшего друга, я начала издалека.

– Зачем вы вообще захватили Землю?

Очень издалека.

– Ну, явно не для того, чтобы помогать землянам, как гласит каждый постер в терраполисе. – Марко отвел взгляд, а затем снова посмотрел на меня, и глаза его были беспросветно темны. – Мы здесь потому, что нам нужен был новый дом.

Это уже отличалось от того, что я слышала до сих пор.

– Что со старым?

– Мы его случайно уничтожили. – Полные губы ирриданца сложились в горькую улыбку. – Эксперименты с технологиями по созданию материи из ничего. Что-то пошло не так, и машина, что могла бы создавать миры, вдруг принялась поглощать наш – ученых, города, континенты, – как черная дыра, безвозвратно… у моего народа оставалось очень мало времени.

– И вы нашли Землю?

Заживающая кожа под затвердевшей коркой зачесалась, и я осторожно провела кончиками отросших ногтей поверх слоев бинта, чтобы стереть это невыносимое чувство.

– Земля была первой планетой, напоминавшей Старый Иррид, – кивнул Марко. – А дольше искать пристанище мы себе позволить не могли. Первоначально мои предки, ослабленные спешным бегством и долгой дорогой, хотели тихонько занять незаселенные части планеты. Вот только Земля оказалась не такой слабой и безобидной, как ирриданцы считали. По нашим кораблям пустили ракеты – множество гражданских погибло, так и не обретя нового дома. Тогда командование пошло на крайние меры – да, мы приняли войну. Иррид воевал лишь на заре цивилизации, все конфликты внутри решались конструктивно уже долгие столетия. Но Земля оказалась экспериментальным полигоном для всего вооружения, что мы разработали за века мира. И то, что дома казалось безобидным, на Земле приводило к ужасающим последствиями… Это то, чего я стыжусь, то, за что я порой ненавижу моих предков.

– Но ты ведь сам ирриданец, Марко, – упрямо сказала я.

– Я родился на Земле, – развел руками Марко. – Думаю, технически это делает меня землянином.

Какое-то время мы молчали. Щенок принялся копать какую-то ямку. Летящие во все стороны комочки земли застревали в белоснежной шерсти.

– Твои объединенные города, – первой нарушила молчание я. – Если это не ложь…

– Почему ты считаешь, что это ложь?

– Потому что хрена с два я жила бы с вами, зная, что других моих собратьев ирриданцы держат на наркотиках в своих терраполисах. То есть… ты сам себе веришь, что воспринимаешь людей как равных? Особенно после того, что ты видел в Хенкане. Это не оставило после себя никаких впечатлений? Никаких брешей в твоих идеалистических представлениях, которые ты пытался навешивать Лиаму?..

Я остановилась, чтобы перевести дыхание, не понимая, когда начала злиться. Марко смерил меня долгим изучающим взглядом и сказал:

– Я очень хочу верить, что воспринимаю людей как равных. Потому что считаю это правильным.

Я хмыкнула.

Марко холодно улыбнулся – в его глазах отразились мутные серые взрывы. Беззвучные, но красноречивые.

– Считаешь, что вывела меня на чистую воду? – спросил он. – А я скажу вот что: если ты вырос в обществе, где превозносят равенство и толерантность, и если у тебя есть склонность к размышлениям и анализу того, как устроена жизнь, рано или поздно ты просто начинаешь задаваться разными… вопросами. И некоторые из этих вопросов, совершенно логично вытекающие из информации, которой ты владеешь, заставляют тебя сомневаться. В себе. А не придурок ли ты? Не обусловлены ли твои сомнения обыкновенным расизмом? Имеешь ли ты право быть частью этого чудесного процветающего общества, чьи идеалы только что подверг сомнениям, пусть даже только у себя в голове? – Его голос надломился, но, совладав с собой, ирриданец продолжил: – Я очень стараюсь, Сионна. Ты меня не знаешь и не обязана доверять мне, но просто вспомни, сколько у меня было возможностей от тебя избавиться и сколько раз я ими не воспользовался.