Громче меча 3 - RedDetonator

— Да, мор — это ужасно и опасно, — кивнул я. — Нужно, пользуясь возможностью, выбить дополнительные средства на санитарию…

Обращаться за средствами в императорскую казну не просто можно, а нужно. Предыдущим председателям денег бы, скорее всего, не дали, потому что у них на лицах было написано, что они пидарасы и коррупционеры, а каждый их проект сталкивается с острым дефицитом средств.

У меня же очень высокий налоговый рейтинг — цензор из Министерства налогов и ресурсов поставил высший балл, то есть, «Превосходно». Это значит, что у меня беспрецедентно чистая документация, максимально возможно близкая к реальности.

Очень высока вероятность, что мне дадут дополнительные деньги на канализацию и водопроводы, а это позволит высвободить кучу средств на какие-то другие проекты. Например, на школы и больницы…

— Я в твои дела не лезу, мастер Вэй, — произнёс Зонг. — Но сдаётся мне, что это лучший момент, чтобы начинать срезать жирок…

— А, то есть, ты думал, что я жду лучшего момента? — усмехнулся я.

— Ну… — Зонг растерялся. — Конечно! Теперь, когда императорская администрация уверена, что ты не воруешь, можно без лишних подозрений брать деньги на свои нужды — это был очень хитрый и хладнокровный ход, мастер Вэй. Я восхищаюсь тобой — ты истинный мастер.

Даю ему резкую затрещину.

— Не равняй меня с коррумпированным быдлом, щенок! — рявкнул я на него. — Я здесь не ради каких-то обоссанных денег! Я — государственник!

Честно говоря, мелькала несколько раз мыслишка, что можно и взять немного денег на личные проекты — всё-таки, восстание, ради общего блага, против кровососов…

Но я пресекаю эту хуйню волевыми усилиями. Как нельзя быть чуть-чуть пидарасом, так и нельзя быть чуть-чуть коррупционером.

Да, я подкупаю людей, но сам не беру. Да и что за подкупы у меня? Я за деньги купил лояльность инспектора Се и судьи Си — чтобы они начали, наконец-то, добросовестно выполнять свою работу.

— Прости! — жалобно выкрикнул Зонг, чешущий болящий затылок.

— Небо простит, — покачал я головой. — Меняй своё мышление, малец! Ты не понимаешь всего масштаба — мы творим историю! Мы меняем мир, Зонг! А ты хочешь опошлить всё это тухлой коррупцией!

По его взгляду видно, что у него в голове закрутились шестерёнки. До сегодняшнего дня он пытался объяснить себе мою мотивацию и, по причине малого масштаба мышления, он объяснил себе всё просто — мастер Вэй хитро наёбывает императора своей неподкупностью, а на самом деле готовит почву для по-настоящему крупных распилов. Но чего ещё ждать от уличного мальчика, не видевшего от жизни ничего хорошего?

— Я понял тебя, председатель Вэй, — Зонг отвесил мне поклон.

— Обижаться запрещаю, — потребовал я. — Все эти оплеухи — это воспитание. Ты ещё несмышлёный сопляк, думающий, что познал мир — тебя ещё воспитывать и воспитывать. Какой урок ты должен извлечь из сегодняшнего дня?

— Меньше открывать рот? — спросил Зонг.

Замахиваюсь.

— Не думать за тебя⁈ — прикрыл он голову руками.

— Почти, — опустил я руку. — Ладно, объясню, но только на этот раз. Сегодняшний урок: не думай, что все вокруг мыслят твоими масштабами или подобными твоим. Остались в этом мире люди с благими намерениями, и я очень сильно надеюсь, что ты пополнишь их ряды.

Надеюсь, но вряд ли.

— Всё, иди, — отпустил я Зонга.

Тот вновь поклонился в пояс и ушёл.

У него в башке до сих пор прошит закон курятника: клюй ближнего, сри на нижнего. Я слежу за ним и за иерархией, которую он строит в своей «Организации Зонга» — там работают такие же малолетние ворюги и аферисты, у них тоже в башках прошит закон курятника и они непрерывно клюют друг друга и срут на нижестоящих в этой неформальной иерархии.

Но эта структура работает, пока что. Зонг обрёл небывалый авторитет среди уличной шпаны, на него хотят работать, потому что он — это ходячее воплощение мечты почти любого уличного преступника. У него положение, у него ответственная работа, у него дохрена бабок, у него связи, с ним, подчёркнуто уважительно, за руку здороваются люди, которые год назад бы на него даже не посмотрели. Это головокружительная карьера, невероятный успех — и среди шпаны ходит версия, что всё это было достигнуто благодаря личным качествам Зонга. На самом деле, на его месте мог быть любой уличный подонок, но ему повезло — я выбрал именно его.

И пока он выполняет поручаемые ему задачи, я буду поддерживать это положение вещей неизменным. Но я всегда буду помнить, что он уголовник с поломанной на улице психикой.

Возможно, его ещё можно спасти — я буду пробовать, но особых надежд на это у меня нет.

Посмотрим.

Примечания:

1 — Тактика «выжженной земли» — запрещённый Женевской конвенцией метод ведения боевых действий, предусматривающий тотальное уничтожение инфраструктуры, продовольствия, топлива, сельского хозяйства, промышленности и всего остального, что может быть использовано противником себе на благо.

Глава двадцать пятая

Папа Оскар Ромео Оскар Кило

*983-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань, суверенный участок юся и председателя совета квартала Вэй Та Ли*

— Ты кто и чего хочешь? — спросил я у представительного дядечки, стоящего на пороге.

Одет он в чёрное ханьфу, традиционную одежду ханьцев, ну, то есть, всех жителей Поднебесной. На вид ему лет пятьдесят, руки нежные — видно, что почти никогда в жизни не работал физически, а физиономия у него ухоженная настолько, что сразу начинаешь подозревать его в чём-то нетрадиционном.

— Я прибыл от людей, которые понимают бессмысленность конфликта, — произнёс этот дядечка.

— Говори прямо — чего хочешь? — нахмурил я брови. — У меня нет времени на загадки и охуительные истории.

— Я пришёл от кланов Хэянь и Чжуйгуан, — ответил дядечка. — Они хотят договориться с тобой и остановить кровопролитие.

— Кровопролитие у нас, ха-ха, одностороннее, — усмехнулся я. — И они не в силах его остановить.

— Мы хотим мирного исхода, — произнёс переговорщик. — К общему удовлетворению.

— Ну-ка, проходи, — отступил я в сторону.

Заходим на участок, и я веду парламентёра в беседку, на столе которой лежит горсть жареных семечек подсолнуха. Маркус семечки не понимает и не одобряет, а вот мы с Сарой любим вечерком сесть в беседке и