Жатва - Владимир Василенко

– С сестрой? Не знал, что у вас есть сестра.

– Откуда же тебе знать? – удивился он. – А, я понял. Ты принимаешь меня за какое-то существо из местного фольклора. Это пустая затея. Да, я, как и другие обитатели Заарума, частенько посещаю миры смертных под разными обличьями. И эти посещения приводят к рождению множества легенд, слухов, суеверий. Но все это – будто отражения на колышущейся поверхности пруда. Детали искажаются, общая картинка рассыпается…

– И все же я воздержусь от любых сделок… Что тут смешного?

Козлоногий действительно откровенно потешался, глядя на меня.

– Извини, извини. Просто вы, смертные, порой такие забавные. Считаете, что и правда можете что-то решать. Хотя свобода выбора для вас – всего лишь иллюзия. Тонкое, невидимое глазу кружево великой ткачихи. Нити человеческих судеб непрестанно скользят меж ее пальцев, и лишь ей одной дано видеть узор, в который им предстоит сплестись…

Говоря это, он задумчиво шевелил в воздухе пальцами, будто и сам пытался ухватить невидимые нити.

– И что дальше? – напрягся я. – Вы помешаете мне уйти?

– Нет, что ты! – козлоногий шутливо поднял руки в жесте «сдаюсь». – По правилам нашего с сестрой спора, мы по возможности вообще не будем вмешиваться. Нам интересно, куда тебя приведет череда твоих собственных решений.

– Вы же только что сказали, что свобода выбора – это иллюзия.

– Верно. Скажу больше: весь твой мир – лишь песчинка в бескрайнем океане мироздания. А вся твоя жизнь, от начала до конца – лишь мимолетный морок. Но это ведь не мешает тебе цепляться за нее? Бороться, любить, страдать, ненавидеть. И даже находить в ней какой-то смысл.

– Знаете, мне сейчас правда не до философствований, – раздраженно поморщился я. – Так что – спасибо за вино, но я, пожалуй, пойду.

Я и правда развернулся и направился к выходу. Я не из пугливых, но находиться в одной комнате с этим… существом было не по себе. Он, конечно, не бросается на меня, как вчерашние чудовища. Но, кажется, пытается заморочить мне голову. И еще неизвестно, что хуже.

– Ты ничего не забыл?

Обернувшись, я вопросительно взглянув на козлоногого через плечо.

– Снаружи все еще очень опасно. И раз уж ты так рвешься испытать это на своей шкуре, так почему бы не увеличить свои шансы на выживание?

Он повел рукой, и дверь в кабинет, в котором я ночевал, сама собой раскрылась нараспашку.

Точно! И правда, совсем забыл про свой жутковатый трофей. Я сходил в кабинет и забрал отрубленную руку. Положил ее на смотровой стол, придвинул поближе лампу.

Козлоногий продолжал наблюдать за мной с загадочным видом. Покосившись на него, я спросил:

– Может, вы знаете, что это? И смогу ли я это использовать? Здесь ведь наверняка какая-нибудь защита от несанкционированного использования…

– Защита, конечно, есть. Это древний арранийский артефакт, и воспользоваться им могут только арраны, обладающие достаточной чистотой крови.

– Я так и думал. Попробую надеть эту штуку – и она мне руку отрежет, или что-нибудь в этом духе…

– Ты осторожен и благоразумен, – кивнул мой странный собеседник. – Хорошие качества. Но сейчас ты зря беспокоишься. Твое тело ведь уже приняло амальгаму. А она тоже подчиняется только primum sanguis… или как там на вашем языке… носителям гена Изначальных.

– Уф… Бред какой-то, – не выдержал я.

Прошелся из стороны в сторону, растер лицо ладонями. Весь этот разговор чем дальше, тем больше напоминал какое-то чудовищное наваждение. Голова шла кругом. Но нужно собраться и отбросить эмоции. Возможно, мне и правда не стоит торопиться покидать морг. Здесь пока безопасно, и есть куча вещей, с которыми надо разобраться прежде, чем двигаться дальше.

И козлоногий, хоть и вызывает подсознательный ужас, сейчас для меня ценный источник информации. При условии, что ему можно верить, конечно.

– Как вы сказали? Амальгама?

– Да. Тот живой металл, что ты подобрал с трупа аррана. К слову, ты мог бы добить и второго. Получил бы раз в пять больше.

– Как-то не до того было. Да и не убийца я. Но что это за штука?

– Ну, в этом тебе лучше разобраться самому. Скажу лишь так – если уж ты пока опасаешься попробовать оружие арранов, то научись хотя бы управлять своим даром. Амальгама может в этом помочь.

Он и про это в курсе? Впрочем, меня уже ничего не удивляет.

– Как?

– И в этом тебе тоже надо разобраться самому. Но ты ведь, кажется, уже начал понимать, что к чему. Раны-то сумел залечить.

– Да… – рассеянно кивнул я, все еще разглядывая отрубленную руку на столе. – Гены Изначальных, говорите? И что это значит? Что я какой-нибудь избранный, или что-то в этом духе? Я и так себя чувствую, будто герой дурацкого фантастического фильма…

– Избранный… – эхом повторил козлоногий, будто снова пробуя незнакомое слово на вкус. – Ну, в некотором роде. Ведь мы с сестренкой выбрали тебя для нашей… забавы. Но если ты про primum sanguis – то нет. Это не такая уж редкость. Следы генов Изначальных присутствуют у жителей многих миров. Древние арраны успели здорово наследить. В вашем мирке они тоже плотно обосновались в свое время. Несколько тысяч лет назад.

– Но у меня, выходит, не просто следы? Раз меня приняла амальгама?

– Правильный вопрос. Я ведь уже говорил – ты очень занятный экземпляр. С очень редким по нынешним временам даром. Интересно, откуда он у тебя. Кто твои родители?

– Отца я не помню, он умер, когда мне было года два. Мама… Да обычные они люди. И я сам – обычный человек. Польщен, конечно, вашим вниманием. Но, может, обойдемся без всего этого?

Козлоногий рассмеялся.

– Обычный человек? – переспросил он. – Ну, не скромничай! Ты весьма незауряден. И ты уж точно не человек. Ну, разве что на какую-то долю. Впрочем, и арраном тебя назвать нельзя, несмотря на значительную примесь крови Изначальных…

Он смотрел на меня задумчиво, с прищуром, будто прямо сейчас раскладывал под микроскопом мои цепочки ДНК.

– Да уж, очень, очень занятный экземпляр. Полный иммунитет к игнису, способность уходить на изнанку, а может, и между слоями ткани мироздания… Конечно, не полноценный адхва-га, но, возможно, твой потенциал просто не раскрыт…

Демон так погрузился в свои размышления, что дальше забормотал что-то на незнакомом языке.

– Адхва… что? – переспросил я его, чтобы снова привлечь к себе внимание.

– Эм… Ныряльщик, – пояснил он, потеребив в воздухе пальцами в поисках подходящего слова. – Так называли древних арранов, которые умели самостоятельно путешествовать между мирами, без всяких приспособлений. Их потомки уже давно растеряли этот дар. Ну, впрочем, как и все остальное. Остатки их цивилизации – вообще печальное зрелище. Особенно для того, кто видел их расцвет.