Воробей. Том 2 - Андрей Дай

Я не завидовал. Никогда и мысли не появлялось, начать коллекционировать ордена. Во-первых, их в мире такое великое множество, что за всю жизнь и десятой части не собрать. Во-вторых, блеск наград просто не прельщает. Наоборот, испытываю некоторое неудобство, когда приходится надевать парадный придворный мундир. Он и без побрякушек изрядно весит. Там, наверное, одного золотого шитья на полкилограмма, а ордена его еще больше утяжеляют. Ходишь этакой тяжеленькой новогодней ёлкой, и боишься спину согнуть лишний раз — есть опасение, что сил не хватит разогнуться.

Так вот. Награду король привез князю, а прицепился ко мне. Так пристал, как тот самый банный лист. По приезду, сразу так и заявил, что, дескать, никакого особенного плана по осмотру старой столицы Империи у него нет, и что он де будет счастлив изволить посетить те же самые местности, где намерен быть и я. Университет? Прекрасно. Съезд юристов? Еще лучше… Ну и претворил свое королевское намерение, как сказать: в жизнь. А с ним и кубанец этот. Их сиятельство, граф Феликс Николаевич Сумароков-Эльстон, атаман кубанских казаков. Лицо неопределенного происхождения. Но дамам нравиться умеет. Этого не отнять. На балах имеет непременный успех.

Таскался этот Оскар всюду за мной, как привязанный, а я все ждал, когда же он речь заведет о поставках для воюющей Германии? Должен же он был рано или поздно затронуть эту тему в разговоре, не зря же он прилип к первому министру Империи, и негласному предводителю про-немецкой партии в стране.

И вот, миновал день почитания славных и всехвальных первоверховерных апостолов Петра и Павла, а Оскар продолжал мотаться целыми днями по Москве. Еще и высказывал мне в пути свое восхищение от участия в столь значимых событиях. Это он о съезде юристов так изящно выразился. Наше с ним там появление вызвало натуральнейший гром аплодисментов, которого даже близко не было в Университете. Студенты приветствовали нас стоя, но хлопать в ладоши от счастья не стали.

И ладно бы он один, ну с охраной и графом Феликсом, со мной ездил. Так за нами следом целая шайка корреспондентов всевозможных газет и журналов таскалась. И если ко мне эти господа лезть с вопросами опасались, то к шведу — как пчелы на мед. А тот и рад. И каждому на каждый запрос неминуемо ответствовал. Так что тянуться это шоу могло бесконечно. И каждый раз приходилось напоминать этому венценосному прохиндиею, что нас ждут в другом месте, и что следовало бы поторопиться.

Ждал — пождал я этого важного разговора, а его так и не случилось. На прощальном приеме король Швеции снова говорил много хорошего, но о той самой теме — ни полслова. А я что? А я обрадовался. Потому что все равно что-то обещать, не посоветовавшись с регентами, я не мог. Я же сам себе не враг. Это уже область международной политики. А туда простому вице-канцлеру Российской Империи вход только в сопровождении аккредитованных лиц. Или, говоря по-простому: рылом я не вышел туда лезть.

Потом уже, покачиваясь в удобном кресле, в своем, персональном, класса люкс, вагоне в сторону Вятки, дошло до меня, почему Оскар даже не пробовал поинтересоваться моим мнением по важной для него теме. Ждал он. Новостей с войны ждал. По его разумению, сила германского оружия не подлежит сомнению, и велика была вероятность, что пока мы с ним в Москве политесы бы разводили, победоносная армия Германской Империи уже парадом по улицам Парижа бы маршировала.

Только зря он это. Если бы у него были те же источники информации, что и у меня, он бы знал, что парада не будет. Что Германия за пару лет столько любимых мозолей в Европе успела оттоптать, что почти без друзей осталась. Мы не в счет. О том, широко разрекламированном документе, под названием «Священный союз трех императоров», я уже докладывал. Филькина грамота, никого ни к чему не обязывающая. Потому и могли мы со спокойной душой — без нашего большого желания, никто нас в войну не втянет — снабжать всяким разным и ту и иную сторону конфликта. Ибо нет такого запрета. Дружественный нейтралитет у нас. И любой каприз за ваши деньги. А если цены не нравятся, ищите товар в другой лавке.

САСШ к бриттам относится настороженно, но Францию любит и уважает. Если галлам станет туго, потянутся через Атлантику караваны сухогрузов с припасами. От нас тоже, если турки все не испортят своей неуёмной жадностью. Впрочем, и на них есть управа. Особенно если Англия вступит-таки в войну на стороне французов. Турки англам столько должны, что под угрозой срыва поставок для воюющей армии, Гранд Флит может и в Стамбул наведаться. И ничего морским королям за это не будет.

У Германии с логистикой все намного проще. Железные дороги есть и в Австрию и к нам. И австрияки и мы в принципе не против продавать кайзеру припасы, но не за дешево. Плюс к этому наши, российские, высокие таможенные пошлины на товары низких уровней передела. То есть — с зерна рубль, а с муки только полтина. Как-то так. И только валютой страны покупателя. Раз в Германии принят золотой стандарт, значит — золотой маркой.

На станциях приносили свежие газеты. Апанас уже ученый — скупал все, какие были. Нижегородские, казанские, общероссийские. Во всех, хоть парой строк, но о положении на фронте что-то было. В «Инвалиде» подробно, с картой, и литографиями основных немецких и французских военачальников. Можно подумать, мне было дело до того, какой формы усы у командующего Первой армией, принца Фридриха Карла Прусского.

А вот карта оказалась полезна. Так-то я не особенно в географии подкован. Без карты, представить себе как какая группа войск куда продвигается, даже не пытался. А так, со схемой, и стрелочками, все понятно. Немцы уперлись в подготовленные позиции в районе города Нанси, пробовали форсировать речку, но не преуспели, и повернули наступление на север. В чем расчет — понятно. Хотя в газете и на этот счет все понятно и подробно расписано: германская армия куда лучше организована, и обеспечена бесперебойными поставками припасов. А значит, могла себе позволить маневренную войну. План был — обойти хорошо подготовленные позиции французов с севера, выйти на оперативный простор, и одним рывком войти в Париж. Только и галлы уже не те.