Либеллофобия - Наталья Мар

Сюда летел Бритц. И кто-то из богомолов. Я инстинктивно вскинула руки, посылая воду вверх. Стрекоза увернулась, но ледяной вихрь ударил в богомола и заморозил. Снова промахнулась… и напугалась своей же силы. Маррада была на самом краю, хваталась за стёкла, пыталась встать на четвереньки. Крылья тянули её с обрыва вниз. Нужно было оторваться от охоты на Бритца, чтобы остановить поток. Глупая бабочка здесь ни при чём. Но я поклялась папе, и Марраде пришлось трястись на коленях, на самом краю.

Гнев и бешенство взвили реку, и Кайнорт полетел кубарем в воду. Я уже знала, что он прекрасно плавает при помощи крыльев. Он вынырнул рядом с моей заводью. Глубина здесь была ему по колено.

– Стой на месте! – закричала я, против воли усиляя поток.

– Эмбер, я тебя не трону! – он поднял руки без оружия. – Позволь мне только помочь Марраде.

– Нет! На колени, тварь. Комм в воду.

К моей досаде он легко выполнил приказ и, стоя на коленях в промерзающей до дна воде, отстегнул комм и швырнул в реку. Маррада взвизгнула.

– Подумать только, рой-маршал… – шипела я. – Тебе же ничего не стоит это унижение. Ничего не значит – смотреть на шчеру снизу вверх.

– Эмбер, время!.. Хочешь – убей меня вместо неё, ты ведь пришла отомстить за Амайю и Чиджи.

– Папа тоже умолял тебя убить его вместо нас! – я тряслась на камне от негодования и холода, замораживала воду вокруг Бритца всё сильней. Но река вокруг продолжала с рёвом падать в каньон. – И что ты наделал!

– Так чего ты хочешь? Показать, что можешь быть ещё хуже меня?

– Могу! И не говори, что у тебя были причины убить маму, а у меня сейчас их нет!

– Не скажу. Эмбер, у тебя целый ворох причин убить Марраду. Нас всех убить, никто и слова не скажет! Но умоляю: начни с меня. Пожалуйста!

– Чтобы ты первым отделался? Хрен теб…

– Чтобы ты успокоилась!

Я рассмеялась:

– Психолог ерунды не посоветует?

– Маррада беременна!

– Ну, да, – хохотнула я со всей злостью, на какую была способна, и обернулась к бабочке, которая обнимала стекло на краю пропасти. – Не смей так дёшево врать.

– Стал бы я просто так менять себя на бывшую, а, Эмбер? Ну, давай, сравняйся со мной по очкам, – он весь побелел, говоря так. – Ребёнок за ребёнка.

Лёд сковал ноги эзера уже до самого дна. А если правда? Да нет, это была уловка. Бездарный крючок, фальшь. Но нести на сердце груз детоубийцы я не собиралась. Моя жизнь – теперь, должно быть, бесконечно длинная – казалась слишком ценной, чтобы прожить её копией Кайнорта Бритца. Вода колыхнулась назад. И тотчас залила край с новой силой.

– Эмбер, умоляю! – нотки отчаяния в голосе злодея теперь совсем не радовали.

Вода отталкивалась и возвращалась, ударяя по камню и рукам Маррады на нём. Тормозя поток, я в итоге делала только хуже.

– Я не… она не слушается. Не получается!

– Просто выдохни и успокойся, – попытался Бритц, но сам понимал, что несёт чушь, задыхаясь от волнения.

– Я не могу!

– Тогда пусти меня! Скорее!

Неповоротливо, с большой натугой, но диастимагия подчинилась. Я разморозила воду вокруг эзера. Кроша остатки льда, Кайнорт бросился к Марраде.

В тот же миг партизанская сеть изловила его на лету и потащила к берегу. А бабочка сорвалась. Река покатила её в кратер по осколкам. Визг заледенил душу и оборвался.

– Маррада! Нет! – Бритц бесновался в сети, летели брызги и кусочки крыльев.

– Ула!

Волкаш звал меня с берега. Партизаны тащили пленного маршала, ещё двое пытались накинуть петлю на богомола.

– Не трогай! – воскликнула я, посылая в карминцев тяжёлую волну.

– Ула… Прекрати! Послушай, крошка, давай к нам!

Я не отвечала, пока не разморозила богомола и не выбросила с водой на другой берег. Так и не разобрала, кто это был. Партизаны никак не могли усмирить Бритца. Карминцев швыряло по сторонам, сеть прорвалась. Волкаш обратился скорпионом:

– Ошейник, ошейник защёлкивай, твою ж мать!

Когда я полуголая добрела к берегу сквозь стоячую воду – она опять меня слушалась, проклятая, – Кайнорта уже скрутили. Он уже не мог превратиться, но не унимался, перейдя от агрессии к мольбам:

– Волкаш, прошу тебя! Она беременна! Её нельзя оставлять в кратере! – голос сорвался до хрипа. – Пожалуйста, помоги ей!

Его пнули в живот, оттаскивая от атамана. Ударом по голове наконец заставили замолчать и поволокли к земляркам, нарочно возя по всем осколкам. Никто, никто не имел права осуждать карминцев.

– А что, если правда? – я тряслась, пока атаман оборачивал меня в свою куртку. – А если она ждёт ребёнка? Волкаш!

– Что? Конечно, нет! Послушать величайшего враля и разбиться о стёкла, доставая труп? Всё кончено, Ула. Выдыхай.

– Я не Ула. Я Эмбер.

Волкаш сгрёб меня в объятия:

– Мои поздравления, диастимаг. Такой силы на своём веку я ещё не встречал.

– Вода не слушается. Не понимаю я её. Не понимаю!

– Нужно время. Ула… Эмбер, нужно уходить: флагман вне досягаемости, кто-то увёл его на орбиту.

– Это Ёрль. Но он ещё вернётся за богомолом. А Инфер улетел к Альде Хокс.

– В любом случае, здесь война окончена. Нужно замести следы, чтобы те, кто выжил, не явились за Бритцем.

– Что вы с ним сделаете?

– Отдадим карминцам в Гранае. Они заслужили вырвать ему крылья.

Мы спустились в землярку, и через несколько минут у реки не осталось и следа партизан. Только разгром, смерть и стёкла. Вода наполняла кратер спокойно и ровно. Как неживая.

Я тоже была неживой.