Ангел-Маг - Гарт Никс

– Каким образом? – спросил Биск.

– С помощью куклы в моей одежде, управляемой Хорваниэлем, в чьей власти создавать подобие жизни, – ответила Лилиат. – Что, по-вашему, я строгала и резала все эти дни?

Ни Биск, ни Севрен ей не ответили, однако по лицам читалось: оба думали, что Лилиат сооружает нечто существенно страшнее и смертоноснее своего деревянного изображения.

– Одежду потребуется ежедневно менять, как это делаю я. По особой команде симулякр будет прохаживаться от окна к окну, устало опираться на руки, выглядывая наружу… ну и так далее. Лишь при ближайшем осмотре иллюзию сохранить не удастся, поэтому кто-то должен остаться в доме и прогонять посетителей. Это возлагается на тебя, Севрен.

– О нет, миледи! – взмолилась Севрен. – Вы же сказали…

– Все уже решено, – твердо ответила Лилиат. – Ничего не страшись, Севрен. Как только Паллениэль вернется к величию, я призову всех отверженцев назад в Истару. Тогда ты исцелишься.

В ее голосе звучала железная убежденность, хотя сказанное являлось полнейшей ложью.

Биск смотрел на Севрен с выражением легкого недоумения на лице. Севрен была одной из немногочисленных отверженок, на ком не наблюдалось никаких следов увечий или прошлых болезней. И она никогда не жаловалась на телесную немочь… Впрочем, удивление Биска длилось недолго, и он пришел к верному заключению. Как и многие ее товарки по несчастью, из-за перенесенной в детстве ветрянки Севрен не могла иметь детей. И конечно, страстно желала родить.

– Я понимаю, – потупилась Севрен.

– А как насчет того, что твой вызов Хорваниэля может привлечь нежелательное внимание? – спросил Биск.

Лилиат рассмеялась.

– Не привлечет, – сказала она. – Нам очень повезло: кардинал так перетрудилась, что с постели встать не может. Ашалаэль может топать ногами на Небесах, но здесь все равно никто не услышит. Я также подумывала воззвать к Дарестриэлю, чтобы временно изменить внешность, но такая маска продержится лишь до Истары. Так что придется нам с тобой обойтись вполне земными, рукотворными мерами, мой Биск.

Биск лишь отмахнулся – подумаешь, мол, эка важность.

– Нищие – непревзойденные лицедеи, – сказал он. – Я наклею на щеку рубец из окрашенной глины, зачерню зубы, волосы частью сбрею, частью покрашу, на руке подвяжу два пальца и всуну в повязку несвежий кусок сырой телячьей печенки… Думаю, для тебя можно сделать нечто в таком же духе, миледи!

Лилиат сморщила носик:

– Только, пожалуйста, обойдемся без тухлого мяса… Ты изучил карту, что я тебе нарисовала?

– И очень внимательно, – заверил Биск. – Что именно ты задумала?

– Мой план зависит от нескольких обстоятельств, – сказала Лилиат. Немного подумала и добавила: – В ближайшее время тебе и двенадцати лучшим бойцам далеко от меня не отходить. Остальных подели на команды по четверо. Приставь по команде следить за Дескарэй, Имзель, МакНилом и Дюпаллидэном. При необходимости – защищать. В дальнейшем мы их схватим. Остальные команды пусть нацеливаются на охрану. Когда придет время действовать, им предстоит устроить расправу и неразбериху, а самим бежать в условленное место. Думаю, это мы сделаем на самом верху перевала, там, где начинается тайная тропа к храму.

– А когда мы им откроем, кто ты такая? – спросил Биск. – От этого многое зависит. Даже смутное обещание сокровищ заставит их драться вдвое свирепей…

– Да, – задумчиво ответила Лилиат. – Но если прознают остальные, все пропало.

– Значит, в тот самый день? – спросил Биск.

Лилиат заколебалась… Однако она понимала: Биск прав. А ей требовалось, чтобы Ночные Трудяги бились как львы.

– Скажешь лишь бойцам, – наконец велела она. – В день, когда сообщишь им место сбора. И они не должны говорить обо мне даже между собой. Пусть держатся вместе, ведут себя тихо, а когда будет подан знак – действуют немедленно!

– Знак? Какого рода?

– Это будет огромный огненный столб, – ответила Лилиат. И улыбнулась своей холодной улыбкой, никогда не достигавшей ее прекрасных карих глаз.