Кементарийская орбита - Дмитрий Леоненко

Третий пацифик, швырявший нож, вздрогнул. Замер неподалеку. Его взгляд лихорадочно метался со стонущего Ву на корчащегося второго агрессора.

Я подхватил дубинку и многозначительно похлопал концом ее по ладони. Мне очень хотелось пересчитать с ее помощью ребра обеим мерзавцам.

– Тебе конец! – пролаял пацифик. – Мы тебя достанем!

– Достань. Иди сюда, – посоветовал я ему.

С всхлипом втянув воздух, Ву поднялся на ноги. Из его расквашенного носа сочилась кровь, пятная накидку. Я шагнул к нему, сгреб за шиворот.

– Так у кого будут неприятности, свинья ты трусливая?

– Г-господин оперколон, от-т-пустите, – стуча зубами, пробормотал Ву.

– Пошли отсюда! – рявкнул я, швыряя Ву на стену. Тот вцепился в бревна, чтобы не упасть. Третий с опаской приблизился, вдвоем с Ву они подхватили стонущего приятеля под мышки, поволокли по улице в сторону полинезийских бараков.

Я постоял на месте минуты три, переводя дух. Моей первой мыслью было вернуться к воротам и рассказать о произошедшем безу. Потом я успокоился достаточно, чтобы рассуждать здраво.

В любом случае дежурные Охеды будут разбираться с Ву завтра. Кроме того, мне сделалось жалко дурака. За попытку пересчитать зубы старшему колону кретину светят в лучшем случае плети. А справедливость и так восторжествовала. Идиоты полезли в драку – и получили по заслугам. Я швырнул палку в заросли тапетума и пошел домой.

Когда я переступил порог комнаты, Ланцея вскинула сонные глаза от софтохода.

– Ты сегодня даже позднее обычного, – заметила она.

– Ну прости. Работы невпроворот, – я наклонился, целуя ее в щеку. – Да ты, я смотрю, и сама берешь работу на дом.

– Просто добиваю мелочи, – Ланцея быстрым движением свернула панель. Принялась расстилать постель и вдруг замерла.

– А что у тебя с рукой? – спросила она.

Я стянул майку через голову.

– Ударился о вилы.

– Кулаком?

Я покосился на ободранные о зубы Ву костяшки.

– А, не обращай внимания, – отмахнулся я. – Один придурковатый колон забыл о вежливости.

Ланцея покачала головой, но дальнейших вопросов задавать не стала.

В последнее время мне приходилось вставать раньше Ланцеи. Она честно старалась вскакивать вместе со мной по сигналу подъема, но ей, прирожденной сове, было нелегко даже проснуться в положенные семь утра. Благо, что масколон Лико относился к ее опозданиям спокойно. Так что и я предпочитал давать ей выспаться, по-быстрому разогревая себе завтрак.

Неаппетитно выглядящая смесь сухого молока, яичного порошка, помидоров местного урожая и воды отправилась в нагреватель. Я присел на табурет, ожидая и рассматривая между делом облака за окном. Кементарийские зори уступали по красоте земным, но восходящая Мюара все же подсветила их розовыми отсветами.

Внезапно в дверь раздался деликатный стук.

– Да заходите, – отозвался вполголоса я. Должно быть, зашли за мной друзья, или Лазарев, вопреки своему обыкновению, решил лично поторопить колонов.

Дверь распахнулась.

– Благодарю за приглашение, оперколон Димер, – стоявший за ней человек отвесил церемонный поклон.

Стоявшие за ним двое крепких пацификов смерили меня взглядами. Мне не нравилось, как они смотрели. Я уже встречал такие взгляды.

Среди талнахских «вахтеров».

– Вы не могли бы уделить мне несколько минут своего времени? – вежливо поинтересовался Ван.

Я решительно поднялся.

– Масколон Ван, моя жена спит. Давайте поговорим в коридоре.

Левый сопровождающий Вана снова посмотрел на меня. Нехорошо посмотрел.

– Уважить покой хозяев – долг гостя, – Ван склонил голову. – Тогда давайте побеседуем на крыльце под лучами рассветного солнца.

Я не мог похвастаться той же поэтичностью слога, что и «судья», поэтому молча направился вслед за Ваном и его спутниками к выходу. Резонно подумав, что бояться мне нечего. Даже если ночные события нежданно получили продолжение, вряд ли Ван рискнет что-то мне сделать при свидетелях и на виду у всей группы.

Мы с минуту помолчали. Я ждал, что же скажет мне Ван, пацифик же, судя по всему, любовался восходом. Я отметил про себя, что он не похож на чистого полинезийца. Кажется, была в чертах Вана примесь то ли чосонской, то ли, что вероятнее, японской крови – я недостаточно хорошо разбирался во внешности клиентов ГОК Пацифида, чтобы судить с уверенностью.

– Димер, – проговорил наконец Ван. – Болтливые языки обмолвились в моем присутствии, что вчера ночью Ву Хао с двумя своими друзьями имел с вами разговор, несколько более нелицеприятный, чем ему подобало.

– Было дело, – согласился я.

– Колон Хао сожалеет о своем поведении и неприятностях, которые оно повлекло за собой.

– Хорошая трепка нередко вправляет мозги.

– Тем не менее, Димер, мне хотелось бы сказать вам, что Хао не столь склонен к бессмысленному насилию, как могло показаться. Он немало времени отдал работе на аквафермах, где проявил себя как неплохой оператор. К несчастью, в управлении комбайном его навыки оказались не столь высоки. Но Хао кормит двоих малолетних детей, и установленный вами вычет для него тяжелее, чем для многих колонистов. Потому его гнев и побудил его перейти границы дозволенного.

– Это его проблемы, – ответил я резко. – Если мы начнем делать послабления колонам, по семейному положению ли, по недостаточной ли квалификации, очень быстро колония лишится даже намека на дисциплину.

– Я всецело согласен с этим мудрым замечанием, – неожиданно отреагировал Ван. – И не пытаюсь оправдывать глупца Хао. Наказание, которому вы его подвергли, заслужено справедливо. Я лишь прошу вас не забывать о милосердии и не предавать его в руки господина Охеды.

Я вновь промолчал, обдумывая просьбу Вана. В конце концов, Ву сам же и отхватил по морде.

– Если он еще раз попытается возбухнуть на старших колонов, я доведу дело до СБ незамедлительно, – пообещал я наконец. – И то, что я говорил ему насчет дальнейших вычетов, остается в силе.

– Я уже разъяснил Хао всю нелепость его поступка, – ответил Ван, и что-то в глазах «судьи» заставило меня чуть ли не пожалеть Ву. – Надеюсь, в следующий раз нам доведется беседовать по менее неприятному поводу. Не смею более злоупотреблять вашим гостеприимством, – он сошел с крыльца и двинулся прочь по улице.

– Димер? – дверь распахнулась. На пороге появился Крапивник с полотенцем на шее и мыльницей в кармане. – А что от тебя хотела эта троица?

– Мелочи жизни. Ничего серьезного.

– Это часом не продолжение тех разборок с Мэо? – подозрительно поинтересовался Олег.

– Да нет. У меня вышло недоразумение с парочкой пацификов, и пришлось настучать им по голове. А их главный явился уговаривать меня не жаловаться на них масколонам.