Живодер - Джош Рейнольдс

Несколько мгновений Арриан молчал, затем оглядел свой сад.

— А что станет со всем этим? — спросил он наконец.

— Полагаю, они его уничтожат.

— Жаль.

— Да. — Фабий отвернулся. — Я не стану тебе приказывать.

— Но кто-то из нас все равно должен это сделать.

«А вот и она, да, псобрат? — вмешался Бриай. — Причина, по которой он держал тебя при себе все эти годы. Чтобы ты мог умереть ради него, когда он это решит».

Арриан стукнул себя по голове, чтобы павший брат замолчал.

— Ты помнишь, когда я впервые присоединился к тебе?

— Да.

— Я поклялся служить тебе ровно до тех пор, пока ты будешь меня учить.

— Я помню.

Арриан позволил самым агрессивным лозам обвиться вокруг пальцев. Он поиграл с ними какое-то время.

— Я многому научился.

Затем высвободил руку и повернулся:

— Я возьму когорту боевых мутантов и столько зверья, сколько пойдет со мной. Серьезное войско; но не особенно стойкое. Но, думаю, на какое-то время они смогут занять врага. — Арриан посмотрел на Фабия. — Для меня было честью учиться у тебя, старший апотекарий!

Фабий встретился с ним взглядом:

— Для меня было честью тебя учить, Арриан Цорци!

Фабий нашел Саккару в его покоях. Байл двигался медленно, усталость и боль лежали на плечах тяжким грузом. Пожалуй, еще и чувство вины. Арриан довольно спокойно принял свой смертный приговор, но от этого сжало только хуже. Войдя, Фабий остановился.

— Что ты делаешь?

— Готовлю себя к грядущей бойне, — ответил Саккара. Несущий Слово сидел скрестив ноги в центре круга из дымящихся чаш с благовониями. Рядом с ним стоял лоток с освященным маслом и лежал каменный нож. На глазах у Фабия Саккара обмакнул нож в масло и провел лезвием по макушке, соскребая щетину. — Лучше скажи, зачем ты меня прерываешь?

Фабий посмотрел сверху вниз на Несущего Слово:

— Мне нужны твои услуги.

— Расскажи, каково это было? — спросил Саккара. Он похлопал себя по голой груди. — Сейчас еще болит? По-моему, должно болеть.

— Это что… злорадство? — ответил вопросом на вопрос Фабий. — Ты злорадствуешь? — Он окинул взглядом покои Саккары. В комнате было пусто, если не считать стопок книг и свитков в одном углу и потрепанного тюфяка в другом. Доспехи Саккары висели на стойке рядом с дверью, а демонические фляги были расставлены неровным кольцом вокруг того круга, в котором он сидел.

Саккара прервал бритье.

— Нет. Паломничество — это символический акт. Знак того, что твоя нужда истинна, как и твоя вера. То, что ты отправился туда, свидетельствует и о том, и о другом.

— Ты доволен?

— Это не мое дело — быть довольным или недовольным. Зачем тебе нужны демоны?

— Мне обещали помощь.

И снова Саккара прервался:

— И кто же обещал тебе эту помощь?

— А ты как думаешь? — спросил Фабий хриплым голосом.

Саккара кивнул:

— Наверное, неприятно было его увидеть. Да и ее тоже.

— Я был прав. Тебе это нравится.

Саккара пожал плечами:

— Не особенно. — Он макнул нож в масло. — Мне не позволили пойти с тобой.

— Боги?

Саккара глянул на него:

— Нет.

То, как он это сказал, вызвало у Фабия спазм в животе. Но теперь было слишком поздно. Он уже сунул голову в петлю.

— Ты виделся с ней после этого?

— Нет, — тихо ответил Фабий. — Да я и не рассчитывал. Она ведь исполнила свое предназначение.

Саккара глубокомысленно кивнул:

— Тебе дали выбрать между ножом и камнем.

Фабий тоже кивнул:

— Я выбрал камень.

Саккара опустил нож и глянул на Фабия. Немного помолчав, сказал:

— Тебе когда-нибудь приходило в голову задуматься, почему ты так интересен богам? Из всех, чьи имена пережили свой легион — Абаддон, Люций, Кхарн, Тиф, Ариман, — ты единственный, кто не присягнул какой-то одной — или всем — Губительной Силе. Их сделали герольдами и возвысили над братьями. Всех, кроме тебя.

— Да, я этим до сих пор разочарован, — язвительно заметил Фабий.

— А может быть, это боги разочарованы?

— В смысле?

Саккара вытер нож и отложил в сторону.

— Я много веков размышлял над этим вопросом. Ты когда-нибудь слышал притчу о высоком маке?

Фабий рассмеялся:

— Высокий мак подрезают вровень. Да. У нас на Терре была похожая поговорка. Что, боги хотят подровнять меня с остальными? И все?

— Да. И нет. — Саккара встал и принялся облачаться в простые серые одеяния. — Чем больших высот ты достигнешь, тем большая слава богам. Однако есть такие высоты, куда подниматься запрещено.

— А ты когда-нибудь спрашивал себя, почему так?

— Конечно.

— И к какому ответу пришел?

— Такова воля богов.

Фабий покачал головой.

— Банальный ответ. Ничего иного я и не ждал.

Саккара посмотрел на него:

— А какой ответ ты бы предпочел?

— Какой-то такой, который не опирается на приписывание намерений космологическим явлениям.

— Вот в этом-то и дело, ответил Саккара. — Ты противишься. Ты противишься их божественности. Ты противишься их власти. Ты отказываешь им в том, что их по праву. И все равно ты упорно противопоставляешь свою волю их воле. Вот почему они так полюбили тебя. А все, что боги любят, они стремятся уничтожить. Или сломать.

— Ты сам-то себя слышишь? — спросил Фабий.

— А ты? — переспросил Саккара. — Ты и есть тот высокий мак. Ты так настойчиво твердишь о своем превосходстве, но на самом деле ты простой мак на маковом поле. Ты никакой не особенный. Ты не выше всех. Ты такой же раб тьмы, как и любой из нас. Разница лишь в том, что ты отказываешься это признать.

— А разве раб, который отказывается признать свое рабство, уже не раб?

— Нет. Он просто еще и дурак, — ответил Саккара. Взял чашу с маслом и принялся умащивать свои доспехи. — Они предложили тебе выбор. А ты выбрал…

— Я знаю, что я выбрал. — Фабий помолчал, в голову ему пришла одна мысль. — А что случилось бы, выбери я нож?

— Это только ты можешь сказать, Патер Мутатис. Но что я знаю точно: назад дороги нет.

— И вперед тоже, — тихо сказал Фабий.

Саккара нахмурился:

— Возможно. Иногда боги хотят, чтобы мы превратились в мух, застрявших в янтаре, сохранились такими навеки, чтобы они могли наслаждаться нашей неизбывной борьбой. Возможно, такова твоя судьба.

Фабий покачал головой.

— Я слишком полезен, чтобы убивать меня… или поднять выше. — Он горько усмехнулся. — Так было всегда. Без меня Долгая война остановится, к добру или к худу. Но пока игра продолжается, я живу. Пока я живу, мои создания будут в безопасности. — Он поднял глаза, изучая незнакомые звезды над головой. — Интересно, стоял ли наш прародитель у