Вечное пламя - Виктор Бурцев

К вечеру вернулась ближняя разведка. Все, кроме группы Кирпичева, ушедшей на юго-восток. И Болдин насторожился.

Потеря разведгруппы всегда опасна. Особенно в условиях партизанской войны, когда скрытность – самое главное оружие.

Человек слаб. Генерал Болдин не питал на этот счет иллюзий. Далеко не всегда возможно потратить последнюю пулю на себя. А уж если за тебя возьмется особый отдел, то и язык за зубами удержать не просто. Да что там – почти невозможно.

А значит, если Кирпичев не приведет своих людей в течение часа, придется поднимать лагерь. Карательной операции ночью не будет, но обложить лес, перекрыть дороги, а то и вдарить минометами немцы могут.

Однако через сорок минут из-за деревьев показались разведчики.

И не одни.

Вообще, у караульных, которые наблюдали эту сцену, сложилось впечатление, что разведгруппу Кирпичева привели. Подошедший на шум Верховцев увидел правильный конвой. Двое позади, чуть в стороне, двое впереди и еще двое замыкают впритирку к ведомым. Он мог бы поклясться, что еще парочка нешумных ребят движется по лесу. Уж очень медлительно идет по дороге основная группа, двигаются так, чтобы «лесовики» не отстали.

Хороший конвой, если бы только в роли ведомых не была группа Кирпичева. Сам лейтенант, человек, который не мог не понимать незавидного своего положения, шел впереди.

Верховцев вышел вперед. С некоторой, впрочем, опаской. Группа встала.

– Лейтенант! – рыкнул Владимир Филиппович. – Потрудитесь объяснить!..

– Это свои… – сказал подошедший Кирпичев. – Это…

Верховцев сдержанно зарычал. Лейтенант вздрогнул, вытянулся. Откозырял.

– Товарищ майор, разрешите доложить.

– Разрешаю.

– Во время проведения разведывательных действий столкнулся с красноармейцами. Которые, после допроса, оказались группой военной разведки Красной Армии.

«Интересно, – подумал Верховцев, видя неподдельную тоску в глазах лейтенанта, – кто кого допрашивал? А разведчики-то орлы! Не наши, конечно…»

Он вздохнул.

– Вольно. Кто у них старший группы?

Кирпичев растерянно обернулся. От ребят в маскировочной «березке» отделился один. Подошел решительно. Козырнул. Молча протянул документы.

Верховцев внимательно изучил бумагу.

– Старший лейтенант Ухохватов…

«Хорошая фамилия, – подумал Владимир Филиппович. – Очень верная. Нашего Кирпичева он за ухо ухватил, не придерешься».

Верховцев осторожно поскреб ногтем синие чернила печати. Глянул Ухохватову в глаза, не обнаружил ни тени волнения. Наоборот, увидел там даже некоторое понимание.

– Какими судьбами в наших лесах? – поинтересовался майор, сделав небольшое ударение на слове «наших».

– По служебной надобности, – улыбнулся Ухохватов. – Производили глубокую разведку тылов противника.

– Глубокую?

– Так точно, немец сейчас достаточно далеко выдвинулся. Так что вокруг вас тишина…

– Да уж… – вздохнул Верховцев. – Тишина… – Он засунул документы Ухохватова в карман кителя. – Пойдемте, лейтенант. Скажите своим людям, пусть отдыхают.

Старший лейтенант обернулся. Сделал какой-то знак рукой. Бойцы закинули автоматы за спину, кто-то принялся собирать ветки для костерка. Все молча.

«Серьезные ребята, – подумал Верховцев. – Пожалуй, у Кирпичева не было ни единого шанса».

Приблизительно через час Болдин передал Ухохватову плотный бумажный пакет.

– Вот это, товарищ старший лейтенант, передадите руководству. Лучше если генерал-лейтенанту Калинину. Это важно.

– Понимаю, товарищ генерал. Сделаем все, что в наших силах.

– И еще… У меня есть язык. Очень важный язык. Его во что бы то ни стало надо переправить через линию фронта.

Ухохватов кашлянул.

– Можно взглянуть?

– Конечно, пойдемте.

Вместе они направились к лазарету. Взглянув на Лилленштайна, что тихо лежал на носилках, Ухохватов покачал головой.

– Не возьму. Просто не дотащим. Там по-пластунски надо. Да еще лежать долго… Если бы не овражек тот, вообще не прошли бы. А немцы то ли про него не знают, то ли на минирование понадеялись. В общем, в таком состоянии мы его не донесем. Погибнет, да и нас под монастырь подведет. Это надо планировать отдельно. Может быть, коридор делать, если он такой важный…

– Важный. Очень важный. – Болдин почесал в затылке. Идея избавиться от Лилленштайна вертелась в голове давно. А тут такой случай подвернулся. – Немцы за него ох как дерутся… Продыху нет! И еще очень важно, чтобы он в руки к немцам не попал. Живой или мертвый, без разницы.

– Понимаю… – Ухохватов снова посмотрел в голубые, ничего не выражающие глаза Лилленштайна. – Нет. Не дотащим… А у вас радиостанция есть?

– Есть, – Болдин кивнул. – Немецкий трофей. Москву слушаем… Только передать ничего не можем. Сами понимаете…

– Конечно. Но у меня есть предложение…