Зеркало воды - Софья Ролдугина

– Тики-шики, тики-шики, злые духи – вон! – и чьи-то сильные пальцы во мраке отвесили ей щелчок по лбу.

Летиция отключилась мгновенно. И до самого утра впервые за пять лет ей снились только хорошие сны.

Долгие годы тотального невезения приучили не планировать никаких дел на следующий день после важного или сложного мероприятия. Во-первых, бег с препятствиями двое суток без остановок – это уже немного слишком, во-вторых, готовься не готовься – всё равно ничего толком не получится. Тем не менее, подчиняясь общему закону подлости, будильник, по рабочим дням хранивший торжественное молчание, разражался противной трелью в каждый импровизированный выходной. И обычно – на рассвете.

Но это утро началось не с металлического трезвона, а с куда более загадочных звуков: глухого звяканья и размеренных ударов.

– Что за ерунда? – пробормотала Летиция, садясь на кровати. За окном давно уже рассвело; гудели клаксоны, откуда-то доносилась музыка и, кажется, даже стрекотал вертолёт. – Может, Дора?

Зябко кутаясь в одеяло и поджимая зябнущие пальцы на ногах, она поплелась в гостиную. С трудом нащупала увёртливую дверную ручку, шагнула, зевая.

…и едва не заорала.

Одеяло соскользнуло с плеч.

Ночной кошмар никуда не делся – он был тут как тут. Дробил себе тросточкой будильник, словно так и надо, и никуда не торопился. Правда, облик кошмарного сна претерпел некоторые изменения: лисьи хвосты, порождение больного воображения, исчезли, звериная морда – тоже… Посреди комнаты стояло на одной – босой! – ноге существо неопределённого пола, укутанное в целый сноп белых одежд, расшитых синими узорами. Чёрные волосы, по-пижонски длинные и ухоженные, были стянуты голубой лентой на затылке; лицо укрывала объёмная фарфоровая маска, точь-в-точь, как на злополучном рисунке в книге.

– Шики-тики, шики-тики… – шептало существо. Заметив Летицию, оно, не оборачиваясь, пояснило громче: – Вот ведь исполненный лютости механизм! Там точно обитает демон!

Голос оказался низкий, обольстительный и определённо мужской.

– Демон? – жалко пискнула Летиция. Как-то сразу бросилось в глаза, что гость выше её как минимум на полторы головы.

Трость врезалась в покорёженный будильник, окончательно превращая его в горку стеклянно-железного мусора.

– Это место населено множеством зловещих демонов, – любезно пояснил незнакомец. – Воистину ужасное время! Но не бойся, дева, я избавлю тебя от них, и проклятие спадёт.

– Да? – робко уточнила Летиция, соображая, успеет ли она добежать до тревожной кнопки.

– Обязательно, – успокоил её гость. – А потом я тебя съем.

– И-и!

Из горла вырвался какой-то маловразумительный и ужасно беспомощный звук. С абсолютно пустой головой Летиция шмыгнула обратно в спальню, закрылась на щеколду и придвинула к двери комод, смутно припоминая, что прежде во время генеральной уборки силачка Дора не сумела его и с места стронуть. Мобильный телефон остался в гостиной, в ящике стола, отключённый ещё с вечера и совершенно бесполезный. Тревожная кнопка находилась в холле, под полкой для ключей и визиток, вне досягаемости…

«Покричать? Высунуться в окно и постучать чем- нибудь в квартиру этажом ниже? – вертелись в голове мысли, ни одна из которых и приблизительно не выглядела спасительной. Или хотя бы успокаивающей. – Произнести речь против каннибализма? Или вообще за вегетарианство?»

Беспокойно мечась по спальне, Летиция прихватила с тумбочки кухонный топорик и прижала его к груди, точно куклу. И только на четвёртом круге заметила, что кое-какая деталь интерьера определённо лишняя.

Псих в маске неведомым образом миновал закрытую дверь и непринуждённо возлёг на кровати, подперев щёку рукой.

– Печальные времена, – вздохнул он. – Ай-ай, прекрасные девы хранят оружие у изголовья ложа, чтоб уберечь свою невинность… Куда исчезла справедливость этого мира, где сгинуло благочестие?

От обиды за родную эпоху торжества прогресса и гуманизма Летиция на секунду даже забыла, что боится.

– Три поправки, если позволите! – кашлянула она. – Во-первых, это не оружие, я им орехи колю… ну, и лёд для коньяка. Во-вторых, я не дева, в-третьих, современный мир меня более чем устраивает.

Псих от огорчения даже приподнялся.

– Не дева? Такая красивая – и томится в одиночестве, без умелого любовника либо честного мужа? Чем же ты прогневила судьбу?

Профессиональный интерес требовал спросить, почему муж именно «честный», а любовник – «умелый», и нельзя ли как-нибудь совместить их в одном лице. Но тут незнакомцу в маске, видимо, надоело валяться на постели, и он, шелестя одеждами, направился к Летиции – неспешно, плавно, однако неумолимо, прямо как поезд в туннеле.

«Да вот и мне интересно, чем прогневила!» – в панике подумала она, ретируясь в гостиную.

Неподъёмный комод, этот безжалостный айсберг капитальной уборки, опрокинулся, производя адский грохот. С трудом продравшись в щель между дверью и косяком, Летиция рванулась в холл, к тревожной кнопке – и, наверное, добежала б, если бы не запуталась в забытом на полу одеяле. Запнулась, потеряла равновесие…

«Упаду и убьюсь о топорик для льда, – успела она подумать с ошеломляющей чёткостью. – Идиотское завершение идиотской жизни».

– Тики-шики, что ж такое… – вздохнули рядом.

Бум!

Топорик вонзился аккурат в щель между паркетинами.

– Ой!

Летиция улетела прямёхонько в объятия психа. И – застыла инстинктивно. Держать-то её держали – но не удерживали, словно говоря: «Хочешь, так беги, а хочешь – оставайся». Рука была сильной, но определённо человеческой, за исключением разве что слишком длинных ногтей. Пахло от незнакомца деревяшками на снегу, сладкими яблоневыми цветами и совсем немного – гарью; грудная клетка вздымалась спокойно, а сердце билось ровно.

И почему-то казалось, что странному гостю… весело?

Он склонил голову набок. И вдруг – щёлкнул зубами за маской, резко наклоняясь.

– Ам!

Летиция зажмурилась.

Ничего не произошло.

Через минуту примерно она почувствовала себя глупо и рискнула открыть один глаз. Псих на удивление миролюбиво и сосредоточенно тыкал тросточкой в скомканное одеяло на полу.

– Демоны, – пояснил он трагически. – Маленькие, вёрткие и крайне зловредные. Как блохи на волчьей шкуре – легче сжечь вместе с волком, чем переловить по одной.

– Не надо меня жечь.

– Хорошо, не буду, – покладисто согласился он. И – легонько, самыми кончиками когтей провёл ей между лопатками, успокаивая. Прикосновение отозвалось слабостью в ногах и звоном в висках. – Но тогда ответь на два вопроса, о прекрасная дева… то есть не дева. Как твоё имя и откуда у тебя «Книга многих чудес»?