Г.Р.О.М. - Никита Киров

Дверь сразу открылась.

— Чё-то я не понял, — возмутился Рустемов. — Кент мне новенькую обещал на тест-драйв. А ты вроде давно в этой теме. Где новенькая?

— Я новенькая, — нежным голоском пропела Ритка. — И дам тебе столько новых впечатлений…

— Ну проходи… — нехотя согласился он и задумался. — Хотя, может, и правда, так лучше. А то порой таких зажатых присылает, дурочек деревенских, их пока… ну давай, шевели булками!

Судя по звуку, он шлёпнул её по заднице, и они зашли в квартиру. Я поднялся выше, на всякий случай держа наготове под джинсовой курткой «Вальтер» Наума. Мало ли, вдруг придётся действовать иначе.

Из квартиры раздался смех, музыка, потом ещё смех. Я спустился, чтобы не торчать у самой двери, а то это подозрительно. Но пока всё идёт по плану. Через пять минут сверху спустился толстый парень с пластиковым ведром мусора. Я сделал вид, что курю, парень спустился ниже, даже не посмотрев на меня.

Щёлкнул замок двери, вышла Ритка, поправляя сползшую куда-то совсем вниз грудь.

— О праве первой ночи мне рассказывал, — она хихикнула. — Начитанный мальчик какой оказался. А он телохранитель? Или бандит? У него пистолет есть, и не один, — Ритка заулыбалась.

— Вот и всё, — я сунул ей деньги. — Здесь бонус за быструю работу. Всё, иди. Обниматься на прощание не будет, а то у тебя накладные сиськи уже на животе болтаются.

— Это он меня лапать хотел, — она подтянула их выше.

Раздался цокот каблуков, когда Ритка сбегала вниз, а я поднялся в квартиру.

Сразу услышал богатырский храп. Сильно несло спиртягой и какой-то химией. Похоже, коньяк делали в том же подвале, что и ту чекушку водки, которую я недавно покупал — сивухой воняет один в один.

В прихожей я снял с гвоздика ключи с брелком «Харлей-Девидсон», на нём же висел обычный ключ от советского замка, должно быть, от гаража. Пригодится.

Опер Рустемов жил в однушке, и обставлена она явно богаче, чем может позволить себе опер на свою зарплату: на тумбочке стоял большой японский телевизор, музыкальный дисковый центр располагался в шкафу, там же коллекция сидюков. На кухню поставили большой импортный холодильник с двумя камерами, наверху торчал маленький телевизор-видеодвойка.

Да и прочая мебель дорогая, подороже, чем старинные югославские стенки. Много всяких безделушек, статуэтки из камня и стекла, какие-то африканские дудки, украшения, которые он привозил из отпуска, бусы… это всё фигня, куда интереснее сейф, вмонтированный в шкаф. Сейф закрыт на ключ.

Рустемов храпел на диване, рука сползла вниз и лежала на ковре. На столике перед ним стояла открытая бутылка коньяка. Но коньяк-то обычный, вернее — палёный, но умелая Ритка плеснула зелья в стакан, добавив туда клофелинчика. И стакан был уже помытый, она за собой следы убирала.

На стуле висела спортивная куртка, под ней — кобура с табельным пистолетом. Я взял ПМ, проверил затвор — в стволе патрона нет. Ну, по инструкции это и не положено, но опытные опера всё равно её нарушают. Говоря, что лучше написать рапорт, если обнаружат с заряженным пистолетом на предохранителе, чем лежать мёртвым, потому что не успел подготовить оружие к стрельбе.

Рустемов явно не рассчитывал, что кто-то на него нападёт. Я зарядил пистолет, поставил на предохранитель и убрал себе.

Так, несколько часов сна оперу обеспечено. Я походил по квартире, нашёл пару бутылок водки, вылил их в раковину и поставил бутылки рядом с ним, вроде как он выпил их все. Одну бутылку приложил к его пальцу, проверил, что отпечаток чёткий, не смазался, убрал её в пакет.

Нашёл ксиву в нагрудном кармане мастерки, там же поискал ключики от сейфа, стоящего на шкафу — не нашёл. Но искать их времени нет.

Двигаемся дальше. Открыл шкаф, нашёл там его дорогую куртку пилота, в которой он вчера щеголял, а на полочке под зеркалом в прихожей — тёмные очки. Накинул куртку на себя — тесная в плечах, но пойдёт. Зато карманы шикарные, огромные, влезет целый пузырь или пистолет, а во внутреннем я наткнулся на ключ. Так, это интересно.

Проверил сейф… оба-на, открылось! Рустемов всхрапнул, но не проснулся.

Сейф почти пустой, в нём лежали документы на квартиру и мотоцикл, а под ними пачка бумаг в большом незаклеенном конверте. Я мельком туда заглянул.

Ого, да здесь фотки. Снимки начальника РОВД Железнодорожного района полковника Голубцова в сауне, с девками голыми, им там всем очень весело. Фотки чёрно-белые, сделаны будто через какую-то дыру в стене, её края есть на каждом снимке.

Дальше — какие-то протоколы, копии, письма, постановления… явно какой-то компромат. Хитёр Рустемов, прикрывается, чтобы начальство на него не давило.

Но хитёр он недостаточно, его личный архив ушёл мне, а содержимое конверта — в объёмный карман куртки пилота, правда, пришлось свернуть в два раза.

Денег в сейфе не было, может, лежали где-то ещё, но искать некогда. Время поджимало.

Захватил бутылку с отпечатком, убрал её в карман дорогой куртяхи. Закрыл дверь на замок, пошёл в гараж, поигрывая ключами. На мне тёмные очки и его куртка. Время дневное, все должны быть на работе, но если кто увидит из окна, подумают, что Рустемов пошёл за мотоциклом. Тем более, цвет волос у нас совпадал.

Его пистолет лежал во внутреннем кармане. Можно бросить его на месте преступления, а можно вернуть на месте, ведь всё табельное и служебное оружие отстреливают, всё есть в картотеке, выйдут на него быстро. Но всё же недостаточно быстро, лучше ускорить, пока Рустемов не очухался и не принял меры. Проснуться он должен в СИЗО, откуда его выпустить не должно.

Я открыл гараж, и оттуда сразу повеяло пылью. Вот и мотоцикл, здоровый. Мотоциклы я водить умел, хотя с «Харлеем» никогда особо не связывался. Вот брат первой жены… хороший, кстати, парень, с ним я общался и после развода с ней… так вот, он на «Харлее» гонял, но там была другая модификация, потяжелее. На том мотоцикле пару раз я катался, получалось нормально, должно выйти и сейчас.

Ну что, поехали? Оседлал его и вперёд. Даже гараж не закрыл, просто двери прикрыл.

А резвый он! Я гнал по дороге, чувствуя внутри ледяной ком, когда съезжал с горочки. Ветер дул в лицо, но толстую куртку он продуть не мог. Тяжёлый мотоцикл отзывался неохотно, требовал к себе привыкнуть. Но всё же я мог им управлять.