Спасение - Питер Гамильтон

– Сэм бы не хотела, чтобы я вела с вами такие разговоры, – неуверенно проговорила она.

– В том-то и дело. Эта ее жизнь, она как наркотик. Самой ей не вырваться. Но вы сможете.

Каролайн протяжно вздохнула и сжала бессильную руку Саманты.

– Райнер велел, чтобы ей разъяснили. Доходчиво.

Этого она могла бы не говорить: Алик отлично представлял себе ту культуру. Намеки. Сообщения. Угрозы. Если без лишних слов, все тот же старый рэкет. В сухом остатке: власть таких, как Джавид-Ли или Райнер, над другими, подкрепленная деньгами или страхом. Никто никогда не отступается: дурацкая гордость не позволяет. Среди гангстеров потерять лицо означает потерять все.

– Что разъяснили? – спросил Саловиц.

– Чтобы отвалила, – ответила она. – Только и всего. У той женщины были какие-то разногласия с одной родственницей Райнера. Ну так вот, Сэм и узнала, когда она бывает в спа-салоне – дорогущем, в городе. Она там появлялась каждую пару дней, проходила полный курс: волосы, лицо, очистка кожи всего тела. И массаж каждый раз, какой-то затейливый, нагретыми камнями или черт его знает. Штука в том, что даже для обычного массажа надо раздеться почти догола. А вы знаете, что без одежды человек чувствует себя беззащитным, тем более когда лежишь, а кто-то над тобой стоит, и ты вдруг понимаешь, что этот кто-то – не тот, кого ты ждала.

– Сэм устроила ей массаж, – догадался Алик.

– Вот именно. Но она ей ничем не повредила, не то что это поганое животное – Рик. Просто напугала до полусмерти. Точно как хотел Райнер.

Алик уже знал ответ и все же задал вопрос:

– Та женщина, которую она припугнула, как ее звали?

– Роза Лоренцо.

Вызов Бицка застал Алика на выходе из больницы. Перед ним на всю длину Ван-Уайка протянулся ряд дубов и сосен – чудесная полоска парка, прорезавшая медленно пустеющий людской муравейник. Прогрессивная идея: озеленить старые городские магистрали, смягчить среду и тем самым сделать более приятной и позитивной жизнь горожан. Достойно и восхитительно.

В душе Алик понимал, что все это чушь собачья. Всегда, от самого основания города, в нем были гангстеры вроде Джавида-Ли и Райнера – и, вероятно, всегда будут. Нищета привлекает определенный тип людей – склонных к насилию и лишенных совести. А где есть нищета, там и ее неразлучный двойник – эксплуатация. Сколько бы денег ни скопилось в городской казне, город сохраняет весьма старомодные представления о справедливой дележке. Несколько полосок миленьких парков не изменят взглядов каждого ньюйоркца; вечные здания и учреждения надежнее тюремных решеток держат их в плену старых экономических циклов. Для человека, выросшего в новостройках и дешевых съемных квартирках, есть только один способ порвать с прежней жизнью: уехать, погрузиться в иную жизнь, новую и непохожую, например на астероидах или в терраформированных мирах, не важно, в Утопии или в Универсалии. Но Алик видел статистику, неизменно прилагавшуюся к бесчисленным сводкам о городской преступности, составленным для призывающих «что-то делать» сенаторов. Обескураживающе мало детей покидали знакомый им мир, какими бы возможностями ни манила броская государственная реклама. И не удивительно: в новеньких, с иголочки, космических поселениях никто не жаждал заполучить в соседи нью-йоркских подонков, подорвавших бы заботливо выстроенный комфорт неокорпоративной жизни. И даже после успешного терраформирования Нью-Вашингтона в 2134 году, открывшего американским переселенцам бескрайние зеленые прерии, население Нью-Йорка сократилось не более чем на десять процентов. Основная часть американских городов опустилась от пиковой численности в двадцать первом веке на пятнадцать-двадцать процентов: население (особенно молодежь побогаче) хлынуло на поиски легендарного «нового старта».

Стоя на кусачем морозце и слушая Бицка, Алик окинул взглядом бульвар с покрытыми колкой изморозью деревьями, словно отрастившими шипы для защиты от зимы. Отражение проходивших под ними горожан, ощетинившихся враждебностью и пустивших корни в прошлое.

– Вы не поверите, – сказал Бицк.

Алик с Саловицем переглянулись.

– Продолжайте, – сказал Алик.

– «Связь» прислала нам сводку по Дельфине Фаррон. Она со своим сыном Альфонсом вышла из хаба к западу от Центрального парка за две минуты до возвращения домой семьи Лоренцо. Уличная камера наблюдения показывает, как они входят в здание.

– Шутки шутите? – воскликнул Саловиц. – Оба были в портальном доме? И куда их всех черт унес?

– Бицк, – заговорил Алик, – я прошу вас выйти на застройщика. Узнайте, встраивали ли в этот дом комнаты-сейфы.

– Выполняю!

– Теперь дальше, – сказал он.

– Куда? – спросил Саловиц.

– К Лоренцо, куда же еще?

В портальном доме по-прежнему околачивалось несколько скучающих копов, дожидавшихся конца смены и приглядывавших за пока не закончившими работу экспертами. Алик двинулся прямо к хаб-холлу и через него – в каюту на «Йормунганд Целесте».

– Думаете, сейф здесь? – спросил Саловиц.

– Нет. – Он снял пиджак, готовясь к зною на частной палубе. И правда, температура и влажность за пару часов, пока их не было, выросли еще больше. Выглянув за перила, Алик увидел легонько плескавшуюся у борта волну. Он знал, что вид ее обманчив. Одна только скорость судна создавала сильные течения, проявлявшиеся, пока не попадешь в их струю, лишь легкой рябью. Прыгнуть туда мог только безумец. Или вконец отчаявшийся человек.

– Что вы высматриваете? – спросил Саловиц.

– Чего не хватает. Это всегда труднее всего найти.

По обоим концам палубы к стене крепились большие красно-белые цилиндры со спасательными плотиками. Алик сдвинул на одном защелку и открыл, обнаружив внутри толстый сверток оранжевой ткани и спасательные жилеты. Второй цилиндр был пуст.

– Не может быть! – воскликнул Саловиц.

– Они отчаялись, – медленно проговорил Алик. – Отчаешься тут, когда к тебе в дом вламываются две вооруженные банды.

– Гос-споди!

– Установи координаты судна на одиннадцать по восточному стандартному вчера вечером, – приказал Алик Шанго, – и оповести береговую охрану Южной Африки. Попроси вывести катер – или самолет, если их еще используют.

Оба вернулись ждать в Двадцатый участок. Пока они с Саловицем пили кофе у офисной кофемашины, Алика вызвали из Бюро. Поступили результаты экспертизы по портальному дому с комнатой в Антарктике. Он принадлежал Мендосам, пожилым супругам из Манилы, никак не связанным с преступностью. Те, кто уходил через комнату, стерли и разбили охранную систему. И тут им впервые изменила удача. Изображение с манильской камеры наблюдения Алик с Саловицем просмотрели на. сцене в кабинете.

Светловолосая женщина вышла из дома супругов Мендос на Макай-авеню напротив парка Аяла. Подкатило ап-такси, она села в него. Через неполных тридцать секунд машина пропала с манильских журналов трафика. Изображение Алику случалось видать и получше, однако и на таком было ясно заметно, что подозреваемая чуть выше среднего роста и притом жилистая: такую фигуру приобретают в результате работы под открытым небом. Оружие она скрывала под чем-то вроде парки – наверняка очень полезной в Антарктике, но в Маниле она бы в ней быстро изжарилась. Программа проявила нечеткое лицо, и участковый Ген 7 Тьюринг провел распознавание.