Сиреневая драма, или Комната смеха - Евгений Юрьевич Угрюмов

0

Евгений Угрюмов

С И Р Е Н Е В А Я Д Р А М А,

или

К О М Н А Т А С М Е Х А

(с и р е н е в а я д р а м а)

1

Эпиграф на правах необходимого преуведомления.

"Ныне, во избежание всяких недоразумений, автор заранее предупреждает,

что "Принцесса Брамбилла", как и "Крошка Цахес", – книга совершенно

непригодная для людей, которые все принимают всерьез и торжественно;

однако он покорнейше просит благосклонного читателя, буде тот обнаружит

искреннее желание и готовность отбросить на несколько часов серьёзность,

отдаться задорной, причудливой игре…"

Э.Т.А.Гофман, "Принцесса Брамбилла"

Против любви, никакого нет, Никий, лекарства на свете.

Нет ни в присыпках, ни в мазях, поверь мне, ни малого

прока;

(Киклоп Полифем в идиллии Феокрита, «Киклоп»)

Только, увы, мне! – любви, никакая трава не излечит…

(Феб в «Метаморфозах» Публия Овидия Назона)

Акт первый

С ц е н а п е р в а я

Как влияют ароматы распускающейся сирени на сильфов, эльфов,

симпатичных внучек и их бабушек. Какие бывают странные дома на улицах,

которые заканчиваются тупиками и выходят задними фасадами к речкам. Как

могут усыпить, и какие вызвать видения гадания на картах.

2

Сирень в этом году распустилась рано и такая, что сильфы и эльфы,

напоённые её запахом, одурели и от любви расходились до того, и осмелели

(любовь же не видит ничего перед собой – только губки, щёчки, всякие

округлости… об этом ещё впереди), осмелели до того, что устраивали

любовные посиделки прямо на носу у аккуратной старушки, в вечерние летние

сумерки выходившей посидеть на лавочке в палисаднике и вдохнуть, ах! духа

сиреневой любви, усугубляемого неистовыми ароматами метеол (ночных

фиалок). Старушка носила тёмное платье, рустикального стиля (от слова

rusticus, что по-латыни значит, "деревенский") с серебряными нитями и с белым

кружевным воротничком, какие были модны (старушка была в своё время

модницей) ещё тогда… ещё до того как появился стиль морской с бело-синими

как на тельняшке полосками.

Бабушка Света (так звали старушку) сидела на лавочке, вдыхала ароматы и

отмахивалась от комаров, и отбивалась от них зелёной веточкой, и не знала, что

это никакие ни комары, но прозрачно-подобные существа. Ах! если бы она

знала! если бы она знала, что это эльфы, что голубокрылые сильфиды… она бы

– наоборот, позволила им шуршать, хоть и у себя на носу и ещё старалась бы

подслушать и, скосив глаза, подглядеть – как там у них протекают любовные

ахи и охи, и объяснения, и заверения в вечной любви.

Бабушка Света была большой фантазёркой, вся в своих родителей, которые

не пропускали «крещенский вечерок», чтоб погадать на картах, или со

свечками, при зеркалах, или по огню, или по воде и не только признавала, но и

не могла жить без чего-нибудь очаровательного и удивительного. Особенно ей

интересны были истории про любовь, но такие, чтоб с «храм блестит свечами»,

а вместо храма вдруг гроб и мертвец, и «лик мрачнее ночи», и «голубочек

белый», но в конце, чтоб обязательно: «Статный гость к крыльцу идёт… Кто?..

Жених Светланы».

Подперевшись локотком,

Чуть Светлана дышит…

Вот… легохонько замком

Кто-то стукнул, слышит;1

Бабушка Света жила теперь вместе со своей внучкой, и, если бы не внучка,

вряд ли она, даже с такими превосходными её качествами, попала в нашу

жаркую сиреневую историю. Внучка у нас – главная героиня – вся в бабушку,

прабабушку и прадедушку, что касается удивительного и волшебного и что

касается любви к историям о любви. Только внучке баллады Жуковского и

Катенина, и роман про любовь Онегина и Татьяны казались несколько

придуманными и больше нравились душещипательные истории Маргарет

Митчелл или «Поющие в терновнике», Колин Макклоу, где, как она считала,

была настоящая жизнь, а не сочинённая; хотя историю про Мастера и

1 Василий Жуковский, «Светлана».

3

Маргариту и о бедной Лизе, конечно же, тоже сочинённую, она тоже любила;

поэтому и звали её Лиза; и всё равно, несмотря на нелюбовь к старинным

балладам и романам в стихах, внучка была – сама прелесть.

Лизета чудо в белом свете, -

Вздохнув, я сам себе сказал,-

Красой подобных нет Лизете;

Лизета чудо в белом свете;1

Или вот ещё:

Лиза, Лиза, Лизавета,

Я люблю тебя за это…

И за это, и за то… -

Истории

чудные стишки; кому только в голову они не приходили; и мне пришли в

голову; какой-то голос произнёс их во мне, какой-то насмешник или

пересмешник, которому только бы всё принизить и исказить; любой серьёзный

и драматический стиль выставить на смех; подтрунить над ним и превратить в

немецкий Kleinigkeit – что значит безделушка, мелочь и пустяк… Нет-нет! Кто

же будет о пустяках писать повести и романы?

Внучка была сама прелесть, а раз она была сама прелесть, то и повздыхать о

прелести, и помечтать о благосклонном взгляде внучки-прелести было столько

желающих, особенно в дни, напоенные дыханием цветов и трав, когда и цветы,

и травы сами занимаются любовью… было столько желающих…

Все желающие проходили по десять раз в день мимо палисадника и

заглядывали сквозь или поверх в зелёную краску покрашенного штакетника,

пытаясь найти, ну хотя бы какой-нибудь предлог быть допущенными внутрь.

Скамейку подчиняли сто раз, так что от старой ничего не осталось.

Бабушка, а с ней и внучка посиживали теперь на новой, отшлифованной,

покрашенной, пролаченой и уже со спинкой скамейке.

Но, как же так в жизни всегда бывает? Те, которые чинили скамейку и

готовы были… да что там говорить, готовы были на всё – те были

несимпатичны внучке Лизе… а те – правильнее сказать, тот, который не чинил и

не был ни на что готов… да что там говорить – ради этого внучка Лиза сама

была готова на что угодно (любовь же не видит ничего перед собой – только

губки, щёчки и всякие округлости…)

Сцена (читай улица), на которой развернулась сиреневая драма, называлась

Тупичковая (что совсем не соответствует нашему симпатичному стилю) и

называлась так потому, что заканчиваясь тут же рощей и речкой Чернавкой,

дальше никуда не шла и не переходила ни в какую-нибудь другую. В конце

улицы Тупичковой стоял дом, последний по правой стороне с садом за ним и

1Из Карамзина.

4

огородом, нисходящим прямо в уже названную речку Чернавку. Это