Владимир Высоцкий - Владимир Семенович Высоцкий

Не раздувайте вы войны пожар, —

Мы нанесем им, если будет надо,

Ответный термоядерный удар.

А если зуд — без дела не страдайте, —

У вас еще достаточно делов:

Давите мух, рождаемость снижайте,

Уничтожайте ваших воробьев!

И не интересуйтесь нашим бытом —

Мы сами знаем, где у нас чего.

Так наш ЦК писал в письме открытом, —

Мы одобряем линию его!

1964

Антисемиты

Зачем мне считаться шпаной и бандитом —

Не лучше ль податься мне в антисемиты:

На их стороне хоть и нету законов, —

Поддержка и энтузиазм миллионов.

Решил я — и, значит, кому-то быть битым.

Но надо ж узнать, кто такие семиты, —

А вдруг это очень приличные люди,

А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет!

Но друг и учитель — алкаш в бакалее —

Сказал, что семиты — простые евреи.

Да это ж такое везение, братцы, —

Теперь я спокоен — чего мне бояться!

Я долго крепился, ведь благоговейно

Всегда относился к Альберту Эйнштейну.

Народ мне простит, но спрошу я невольно:

Куда отнести мне Абрама Линкольна?

Средь них — пострадавший от Сталина

Каплер,

Средь них — уважаемый мной Чарли Чаплин,

Мой друг Рабинович, и жертвы фашизма,

И даже основоположник марксизма.

Но тот же алкаш мне сказал после дельца,

Что пьют они кровь христианских младенцев;

И как-то в пивной мне ребята сказали,

Что очень давно они Бога распяли!

Им кровушки надо — они по запарке

Замучили, гады, слона в зоопарке!

Украли, я знаю, они у народа

Весь хлеб урожая минувшего года!

По Курской, Казанской железной дороге

Построили дачи — живут там как боги…

На все я готов — на разбой и насилье, —

И бью я жидов — и спасаю Россию!

1964

Песня про Уголовный кодекс

Нам ни к чему сюжеты и интриги:

Про все мы знаем, про всё, чего ни дашь.

Я, например, на свете лучшей книгой

Считаю Кодекс уголовный наш.

И если мне неймется и не спится

Или с похмелья нет на мне лица —

Открою Кодекс на любой странице,

И не могу — читаю до конца.

Я не давал товарищам советы,

Но знаю я — разбой у них в чести, —

Вот только что я прочитал про это:

Не ниже трех, не свыше десяти.

Вы вдумайтесь в простые эти строки, —

Что нам романы всех времен и стран! —

В них есть бараки, длинные как сроки,

Скандалы, драки, карты и обман…

Сто лет бы мне не видеть этих строчек! —

За каждой вижу чью-нибудь судьбу, —

И радуюсь, когда статья — не очень:

Ведь все же повезет кому-нибудь!

И сердце бьется раненою птицей,

Когда начну свою статью читать,

И кровь в висках так ломится-стучится, —

Как мусора, когда приходят брать.

1964

Наводчица

— Сегодня я с большой охотою

Распоряжусь своей субботою,

И если Нинка не капризная,

Распоряжусь своею жизнью я!

— Постой, чудак, она ж — наводчица, —

Зачем?

— Да так, уж очень хочется!

— Постой, чудак, у нас — компания, —

Пойдем в кабак — зальем желание!

— Сегодня вы меня не пачкайте,

Сегодня пьянка мне — до лампочки:

Сегодня Нинка соглашается —

Сегодня жисть моя решается!

— Ну и дела же с этой Нинкою!

Она жила со всей Ордынкою, —

И с нею спать ну кто захочет сам!..

— А мне плевать — мне очень хочется!

Сказала: любит, — все, заметано!

— Отвечу рупь за сто, что врет она!

Она ж того — ко всем ведь просится…

— А мне чего — мне очень хочется!

— Она ж хрипит, она же грязная,

И глаз подбит, и ноги разные,

Всегда одета как уборщица…

— Плевать на это — очень хочется!

Все говорят, что — не красавица, —

А мне такие больше нравятся.

Ну что ж такого, что — наводчица, —

А мне еще сильнее хочется!

1964

О нашей встрече

О нашей встрече что там говорить! —

Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий, —

Но мы с тобою сразу стали жить,

Не опасаясь пагубных последствий.

Я сразу сузил круг твоих знакомств,

Одел, обул и вытащил из грязи, —

Но за тобой тащился длинный хвост —

Длиннющий хвост твоих коротких связей.

Потом, я помню, бил друзей твоих:

Мне с ними было как-то неприятно, —

Хотя, быть может, были