Владимир Высоцкий - Владимир Семенович Высоцкий

И все же, где б ты ни был, где ты ни

бредешь,

Нет-нет да по Каретному пройдешь.

Еще бы, ведь

Где твои семнадцать лет?

На Большом Каретном.

Где твои семнадцать бед?

На Большом Каретном.

Где твой черный пистолет?

На Большом Каретном.

А где тебя сегодня нет?

На Большом Каретном.

1962

Зэка Васильев и Петров зэка

Сгорели мы по недоразумению —

Он за растрату сел, а я — за Ксению, —

У нас любовь была, но мы рассталися:

Она кричала и сопротивлялася.

На нас двоих нагрянула ЧК,

И вот теперь мы оба с ним зэка —

Зэка Васильев и Петров зэка.

А в лагерях — не жизнь, а темень-тьмущая:

Кругом майданщики, кругом домушники,

Кругом ужасное к нам отношение

И очень странные поползновения.

Ну а начальству наплевать — за что и как, —

Мы для начальства — те же самые зэка —

Зэка Васильев и Петров зэка.

И вот решили мы — бежать нам хочется,

Не то всё это очень плохо кончится:

Нас каждый день мордуют уголовники,

И главный врач зовет к себе в любовники.

И вот — в бега решили мы, ну а пока

Мы оставалися всё теми же зэка —

Зэка Васильев и Петров зэка.

Четыре года мы побег готовили —

Харчей три тонны мы наэкономили,

И нам с собою даже дал половничек

Один ужасно милый уголовничек.

И вот ушли мы с ним в руке рука, —

Рукоплескали нашей дерзости зэка —

Зэка Петрову, Васильеву зэка.

И вот — по тундре мы, как сиротиночки, —

Не по дороге всё, а по тропиночке.

Куда мы шли — в Москву или в Монголию, —

Он знать не знал, паскуда, я — тем более.

Я доказал ему, что запад — где закат,

Но было поздно: нас зацапала ЧК —

Зэка Петрова, Васильева зэка.

Потом — приказ про нашего полковника:

Что он поймал двух крупных уголовников, —

Ему за нас — и деньги, и два ордена,

А он от радости все бил по морде нас.

Нам после этого прибавили срокá,

И вот теперь мы — те же самые зэка —

Зэка Васильев и Петров зэка.

1962

* * *

Мы вместе грабили одну и ту же хату,

В одну и ту же мы проникли щель, —

Мы с ними встретились, как три молочных брата,

Друг друга не видавшие вообще.

За хлеб и воду и за свободу —

Спасибо нашему советскому народу!

За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —

Спасибо нашей городской прокуратуре!

Нас вместе переслали в порт Находку,

Меня отпустят завтра, пустят завтра их, —

Мы с ними встретились, как три рубля на водку,

И разошлись, как водка на троих.

За хлеб и воду и за свободу —

Спасибо нашему советскому народу!

За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —

Спасибо нашей городской прокуратуре!

Как хорошо устроен белый свет! —

Меня вчера отметили в приказе:

Освободили раньше на пять лет, —

И подпись: «Ворошилов, Георгадзе».

За хлеб и воду и за свободу —

Спасибо нашему советскому народу!

За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —

Спасибо нашей городской прокуратуре!

Да это ж математика богов:

Меня ведь на двенадцать осудили, —

У жизни отобрали семь годов,

И пять — теперь обратно возвратили!

За хлеб и воду и за природу —

Спасибо нашему советскому народу!

За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе —

Спасибо нашей городской прокуратуре!

1963

Письмо рабочих тамбовского завода

китайским руководителям

В Пекине очень мрачная погода,

У нас в Тамбове на заводе перекур, —

Мы пишем вам с тамбовского завода,

Любители опасных авантюр!

Тем, что вы договор не подписали,

Вы причинили всем народам боль

И, извращая факты, доказали,

Что вам дороже генерал де Голль.

Нам каждый день насущный мил и дорог, —

Но если даже вспомнить старину,

То это ж вы изобретали порох

И строили Китайскую стену.

Мы понимаем — вас совсем не мало,

Чтоб триста миллионов погубить, —

Но мы уверены, что сам товарищ Мао,

Ей-богу, очень-очень хочет жить.

Когда вы рис водою запивали —

Мы проявляли интернационализм, —

Небось когда вы русский хлеб жевали,

Не говорили про оппортунизм!

Боитесь вы, что — реваншисты в Бонне,

Что — Вашингтон грозится перегнать, —

Но сам Хрущев сказал еще в ООНе,

Что мы покажем кузькину им мать!

Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды —