Мои турецкие ночи - Диана Ярук

Спускаюсь в фойе и встречаю в холле Асию, — та вовсю кокетничает с симпатичным парнем на ресепшене.

— Красотка! — одобрительно кивает она мне. На ней вчерашняя кожаная куртка и яркие шаровары в индийских огурцах. — Сейчас покажу тебе клёвое нетуристическое место!

Станция метро совсем недалеко от моей гостиницы. Мы садимся на поезд и он, немного проехав по поверхности, ныряет под землю.

— Под Босфором едем, — сообщает Асия. Вскоре состав выныривает на поверхность, женский голос объявляет станцию «Ускюдар». Мы выскакиваем и моя новая подруга тянет меня в сторону:

— Теперь на «долмуше» до Кузгунджука! — Она машет проезжающей мимо маршрутке.

Когда мы выходим через несколько минут на небольшой улице, я не могу поверить, что это тихое место находится меньше чем в двадцати минутах от шумного, заполненного толпами людей туристического центра.

— Пойдём поздороваемся с Рокки! — зовёт за собой Асия. Топаем мимо огороженных частных владений к бетонному забору. Приблизившись к нему, я вижу на почти двухметровой высоте большую белую собаку, которая, вальяжно опершись передними лапами на забор, наблюдает за дорогой.

— Это местная знаменитость! — смеётся Асия, гладя пса и тот дружелюбно косит на нас глазом. Я делаю несколько снимков.

Идём дальше и попадаем на улицу, куда свалилась радуга. Серьёзно, домики словно сошли с экрана диснеевского мультфильма: розовые, малиновые, лимонно-желтые, оранжевые, кобальтовые и мятно-зелёные. Да и построены так, будто дети собирали конструктор — строгие первые этажи вдруг разрастаются вверх и в стороны эркерами, балконами, мезонинами! Возле некоторых домов стоят современные автомобили, но кое-где я вижу старинные «Фолькваген Жуки» и древние грузовички, тоже в оттенках «вырви глаз».

У меня сжимается сердце от восторга. Я словно попала в сказку!

Асия делает множество моих снимков и про себя тоже не забывает, то используя селфи-палку, то суя телефон мне в руки.

Дальше поднимаемся по улице. Идти приходится, буквально карабкаясь в гору, — перепад градуса очень большой. Я уже пыхчу из последних сил, когда подруга тормошит меня и требует развернуться. Вид заставляет моё и так трепещущее сердце понестись вскачь.

Внизу, за домиками с черепичными крышами, утопающими в зелени, плещется бирюзовая вода Мраморного моря. Для меня, выросшей среди кирпичных джунглей вид совершенно невообразимый.

— Слушай, люди, которые живут здесь, наверное, самые счастливые в мире! Каждый день они видят перед собой это совершенство! Ну невозможно быть злым, когда перед тобой такая красота!

Асия посмеивается и наводит телефон на меня.

— Замри вот так. У тебя сейчас глаза того же оттенка, что и море!

Мы решаем перекусить в одном из кафе на цветной улице, усевшись под раскидистым деревом. Асия фотографирует меню, интерьер, вальяжных котов вод столом. Я уже привыкла, что она не расстаётся с телефоном и периодически зависает над ним. Это для меня сейчас — прогулка, а для неё — полноценная работа.

Пообедав, мы, не торопясь, возвращаемся к метро. Нужно добраться до Топкапы, — дворца султана, где нас встретит ассистентка Фатма.

Идём уже привычной дорогой к ресторану. Сегодня рядом с ним стоит только один шатёр и толпа для массовки куда меньше вчерашней. Войдя внутрь, я снова надеваю вечернее платье, туфли и, мягко отстранив девушку-визажистку, достаю из сумочки собственный кофр с кистями. Боковым зрением я вижу какое-то движение. В шатёр входит мой партнёр по сцене — Малахитовые глаза.

— Алихан-бей! — восклицает Асия и несётся к нему с телефоном. Похоже, она выторговала себе ещё и селфи со звездой! Тихонько вздохнув, наношу макияж на лицо. Слегка контурирую скулы, нос, сильнее выделяю глаза, хорошенько всё запудриваю.

— Ты художник по гриму? — голос глубокий, с лёгкой хрипотцой. Английское произношение чёткое, с едва уловимым акцентом. А я и не слышала, как он подошёл. — Малахитовые глаза нависает надо мной и разглядывает, склонив голову, — можешь и меня загримировать?

Глава двенадцатая

— Почему вы думаете, что я художник по гриму? — Спрашиваю я по-английски, подобрав челюсть откуда-то снизу.

— У вас вполне профессиональный кофр с кистями. И вы уверенно работаете, — мужчина пожимает плечами.

— Она супер профи у себя дома! — громко вмешивается в наш диалог Асия, тоже на английском. — Снега, покажи свое портфолио! — поворачивается ко мне и делает страшные глаза.

Отложив кисти, слегка трясущимися руками я достаю телефон и загружаю свою страницу. Перелистываю на работы со студентами-актерами и протягиваю Малахитовым глазам.

Он листает фотографии, некоторые рассматривает подольше. Наконец, возвращает телефон и протягивает мне руку. — Алихан Кая — представляется он. — Снега… Снежана Тарасова. Сделав какой-то жест, Алихан уходит в другую часть шатра.

— Чего стоишь, погнали! — шикает Асия и мы идем за мужчиной.

Видимо, из-за гонки в съёмочном процессе сегодня всего один шатёр для всех и за небольшой ширмой располагается гардеробная и гримёрка нашей звезды. Ещё у него тут столик с разными напитками и закусками. Мужчина предлагает нам не стесняться. Хотя мне не до этого, — я вижу большой кейс с причиндалами для макияжа.

— Можно? — Спрашиваю я у стоящей рядом девушки. Поглаживая свой большой беременный живот, она присаживается на раскладной стул и кивком даёт разрешение.

Я не люблю пользоваться чужой косметикой и вздыхаю об оставленном в гостинице кейсе, набитом проверенными продуктами для макияжа. Что ж, нельзя ударить в грязь лицом! Зарывшись внутрь, я вытаскиваю то, что может понадобиться: основа, палетка с тонами, корректор, рассыпчатая пудра, фиксатор.

Подхожу к Алихану, который уже расположился в кресле под яркими лампами и, слегка встряхнув руками, чтобы сбросить напряжение, беру его лицо в ладони. Мужчина немного вздрагивает от моего прикосновения.

— Извините, у меня всегда холодные руки! — пищу я и внимательно разглядываю "пациента". У Алихана чистая кожа с россыпью крошечных веснушек на носу. На щеках и скулах почти незаметные следы от юношеских угрей. Широкие тёмные брови вразлёт. Крупный нос с горбинкой. Огромные зелёные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Лишь раз заглянув в эти глаза, я тут же отвожу взгляд. Это всё равно, что смотреть на солнышко — красиво, но почему-то больно. Алихан глядит куда-то мне в переносицу и вдруг начинает заливаться румянцем. Краснота растекается по его коже от носа к высоким скулам, к щекам, покрывает шею, убегает за ворот рубашки. Кадык снова дёргается вверх.

— Дружочек,