Мои турецкие ночи - Диана Ярук

— Мне хотелось бы любви и уважения. Это нормальный залог? — уточняю я у Хакана.

— Самый лучший! — улыбается он и переводит имаму. Тот поднимает бровь, но всё-таки кивает и приступает к завершающей части обряда.

Через некоторое время он проводит сверху вниз двумя руками по лицу. Все повторяют за ним. Я, пожав плечами, тоже. Хакан благодарит мужчин и суёт каждому стодолларовые купюры. Они похлопывают моего жениха? Мужа? По плечу и мы, наконец, входим в квартиру, разувшись перед порогом.

Я уже видела свой новый дом по видеосвязи, когда Хакан заходил в каждую комнату, объясняя, что в хорошую погоду принято трапезничать на террасе. Показывал вид — там, вдалеке, если прищуриться, можно заметить кусочек пристани и блеск моря.

Сразу напротив входа я натыкаюсь взглядом на наш с Хаканом огромный портрет в рамке на стене. Я даже не помню, в какой момент он сделал этот снимок. С тех пор, как почти две недели назад я согласилась приехать к нему в Турцию и выйти замуж, Хакан чуть ли не поминутно делал то мои личные портреты, то наши совместные. На этом снимке я смотрю прямо в камеру, а Хакан целует меня в щеку, прикрыв глаза. Фото кажется мне пошловатым, но, видимо, жениху оно нравится.

Хакан фотографирует нас на фоне портрета, повторяя сцену из него по новой.

— Душа моя, сейчас мы с тобой позавтракаем, а потом ты можешь лечь, отдохнуть, — говорит он и ведёт меня на кухню. Здесь уже накрыто для того, чтобы плотно перекусить.

Я ем и засыпаю на ходу, — в самолёте поспать не удалось. В голове всё время крутилась мысль, что совершается ужасная ошибка. Зачем я лечу к абсолютно незнакомому человеку? Пусть и такому симпатичному, любезному, готовому угождать во всём? Мы ведь даже не целовались толком, а вдруг мы окажемся несовместимы?

Хакан проводит меня в спальню, и, наконец, решает поцеловать по-настоящему. Он подходит к делу с пылкостью подростка, стараясь обмусолить мне всё лицо. Потом подключаются и руки, — он ощупывает меня, пытается залезть под футболку, задрать лифчик. Я хватаю его ладонь.

— Милый, я устала и, признаться, ещё не готова. Кстати, когда мы с тобой поженимся по-настоящему, в ЗАГСе?

— Как скажешь, душа моя, — вздыхает Хакан. — Насчёт ЗАГСа, — мы должны подать заявление в мэрию. Там сейчас очередь, все хотят пожениться в сезон цветения тюльпанов. Надеюсь, через месяц-два и до нас дойдёт.

— Два месяца? — поражённо замираю я. — А как же моё разрешение на проживание и разрешение на работу? Я читала, что их сложно получить.

— Положись на меня, душа моя. У меня есть знакомые в нужных местах. Мы устроим тебе и то и другое. Но то, что нас поженил имам, имеет такую же силу, как и гражданская церемония. Мы с тобой муж и жена перед богом. Отдыхай, набирайся сил, а я поеду на работу. Вечером познакомлю тебя с родителями.

У меня нет сил даже удалить макияж с лица перед сном, — а этого правила я придерживаюсь строже, чем переходить дорогу только на зелёный свет. Кажется, я едва коснулась подушки, как просыпаюсь от громкого стука в дверь. Тру спросонок глаза и ползу на звук. Вижу в глазок женщину в розовой чалме. Что ей нужно? Распахиваю дверь.

Незнакомка смотрит на меня, на наш с Хаканом портрет у меня за спиной, кричит и бросается на меня с кулаками.

Глава седьмая

Незнакомка кричит на меня по-турецки, машет кулаками. Я закрываюсь от её ударов, совершенно ошалев от неожиданности. Вдруг она больно бьёт мне под дых и я, взмахнув рукой, бриллиантом в обручальном кольце пропарываю ей кожу предплечья. Женщина охает, зажимает пальцами царапину. Тюрбан съехал набок, она машинально сдвигает его назад и пачкает ткань своей кровью. Увидев измазанные в красном руки, женщина вдруг поднимает на меня глаза и заливается слезами, выставив вперёд ладони. Она плачет так горько, что у меня заходится сердце.

— Ой-ой-ой-ой, — спохватываюсь я. — Очень больно? — Стараясь не испачкаться, беру её под локоть и тащу в ванну. Незнакомка притормаживает, скидывает балетки и покорно идёт за мной. Там мы включаем холодную воду и тщательно её отмываем. Открыв зеркальный шкафчик, женщина вытаскивает какой-то бутылёк и щедро льёт на царапину оранжевую жидкость. Показываю на испачканный тюрбан и она, цокая языком и всхлипывая, снимает с головы ткань, а потом и оказавшуюся снизу трикотажную шапочку. На плечи ей рассыпаются длинные каштановые локоны. Девушка тычет мне в лицо, под глаза, что-то приговаривает и принимается застирывать свой шарф.

Глянув в зеркало, я понимаю, что несмытый вовремя макияж вышел мне боком — вокруг губ остался контур от помады, под глазами синяки, как у панды, тушь потекла, тональник ощущается противной маской. Метнувшись в спальню за сумочкой, я снимаю остатки косметики влажными салфетками. Достаю пластырь, отрезаю кусок и залепляю царапину у девушки. Потому что сейчас, когда она без чалмы, я вижу, что это именно девушка, может быть, даже моложе меня.

— Снега! — тычу я себя в грудь и говорю по-английски, что это моё имя.

— Меня зовут Мелисе — запинаясь, отзывается девушка.

— Ты кто такая? — снова спрашиваю я.

— Хакан бей, — она тычет пальцем в сторону прихожей, — муж, — указывает на себя.

Я мотаю головой и тоже указываю на себя, — мой муж.

Девушка вытирает руки на полотенце и, подумав секунду, достаёт из сумочки, висящей у неё через плечо, телефон. Разблокировав его, она что-то говорит в микрофон и поворачивает трубку ко мне. Роботизированный голос без выражения переводит на английский:

— Я жена Хакана, мы женаты десять лет и у нас двое детей.

— Стоп, стоп, стоп, — говорю я, беру трубку у неё из рук и перенастраиваю переводчик на русско-турецкий режим.

— Хакан предложил мне выйти за него замуж, когда был в Екатеринбурге. Я приехала утром, и мы сделали «никях». — Дожидаюсь, пока Мелисе услышит перевод. Она снова шмыгает носом и вытирает вновь полившиеся слёзы.

— Муж, муж, — повторяет на английском она. Забирает трубку, открывает галерею, суёт мне в нос фото Хакана с двумя похожими на него мальчишками. Потом тыкает в какое-то приложение и загружает документ с печатями. Я вижу, что там турецкими буквами написано «Хакан Шахин», «Мелисе Шахин» и дата — примерно десять лет назад. Кажется, свидетельство о браке. Девушка достаёт из сумочки пластиковую карточку-удостоверение со своим фото и именем, — всё совпадает.

В шоке тру лицо. Это что же, я — вторая жена в гареме?

Мелисе берёт меня за ладонь и принимается