Развод. Жизнь после - Анна Арсова

Но я натягиваю теплую улыбку, отняв ладонь от лица и зажав рану другим пальцем, и отвечаю дочери:

─ Да, очень здорово. Только ты не бросай ее нигде, пожалуйста. А то к ней все на свете прилипнет.

─ Клево? Клево, да? ─ не унимается Соня и сжимает мою ладонь, и игрушка словно желе просачивается между пальцев.

Меня удивляют игрушки, которыми играет нынешнее поколение. А дочь тащится по ним чрезмерно, ее комната завалена всевозможными антистрессами, слаймами и прочей ерундой во всех своих вариациях.

─ Мам, все нормально? ─ Саша входит на кухню вслед за сестрой и пристально смотрит на меня.

─ Ты о чем? ─ хмурюсь я.

Неужели Слава уже успел поговорить с сыном наедине?

─ Я про твою руку, ─ отвечает он, и только теперь я понимаю суть вопроса.

─ Слегка порезалась, ─ устало улыбаюсь я. ─ Но ничего страшного, не волнуйся.

Сын у меня очень внимательный даже к мелочам, вот и заметил то, на что Соня даже не обратила внимания. И вообще, они полная противоположность друг другу.

В детстве с Сашей у нас были проблемы. Он всегда был очень импульсивным и характерным, заводился с пол-оборота, на многое ожидался и нередко дерзил. Тогда как Соня всегда была ласковой и милой девочкой, всегда любила обниматься, целоваться и сидеть на ручках.

И мы со Славой ожидали, что в более взрослом возрасте с Сашей будет все больше проблем, и к нему нужно не только искать особенный подход, но и проявлять больше строгости.

Но ожидания не оправдались. Несмотря на свой непростой характер, сын у нас очень умный и прилежный мальчик, с первого класса все схватывал налету и до сих пор продолжает хорошо учиться, делает успехи в спорте.

А вот чего мы не ожидали, так это проблем с Соней. Учеба с самого начала давалась ей тяжело, и если Саша почти всегда мог справиться с домашним заданием даже в младших классах, но с Соней мне до сих пор приходится сидеть часами за уроками и разжевывать даже, казалось бы, простые вещи. Очень тяжело дается ей обучение.

С кружками у нее тоже не сложилось. Ей слишком быстро наскучивает даже то, что вызывало жуткий интерес, и я уже сбилась со счета, сколько всего мы перепробовали за последние годы.

Три месяца назад она пошла в художку, и пока это единственное занятие, которым она занималась бы так долго. Вроде бы ей нравится, но особого энтузиазма я не вижу, и думается мне, что в скором времени и рисование она забросит.

─ Привет, ─ хриплый голос мужа липким ужасом забирается под кожу, стоит мне только его услышать.

С трудом поднимаю на него взгляд и произношу лишь одними губами:

─ Привет.

Новая волна боли растекается в груди при взгляде на мужа. Мужчина, который был для меня самым любимым и родным человеком, теперь кажется таким чужим, что дрожь пробегает по телу.

Мы так много лет были вместе, через столько всего прошли, а теперь все…

─ Соня, Саша, переодевайтесь, мойте руки, и будем садиться ужинать, ─ произношу я дрогнувшим голосом и на ватных ногах шагаю к столешнице, где лежат еще недорезанные овощи для салата.

─ Супер, а то я капец какая голодная, ─ на выдохе произносит Соня и поглаживает живот.

─ Мы быстро, ─ добавляет Саша, и дети расходятся по своим комнатам.

В кухне воцаряется тишина, будто здесь и нет никого. Но я спиной ощущаю присутствие мужа, и оно настолько пугающе неуютное, что хочется обнять себя руками в защитном жесте.

─ Понимаю, что это ничего уже не изменит, ─ тихо отзывается муж, чтобы это услышала только я, ─ но я не хочу терять вас, Ксюша. И очень сожалею, что все так случилось.

Сожалеет, надо же. А я думала, он так и не произнесет ни единого слова на этот счет.

─ Ты взрослый мужчина и прекрасно осознавал, к чему все это может привести, ─ глухо отзываюсь я, скидывая нарезанные огурцы в миску с салатом. ─ В твоих силах было не делать того, о чем будешь потом сожалеть.

Что я еще должна сказать? Погладить его по голове, пожалеть, как нашкодившего ребенка, и сказать, чтобы он больше так никогда не делал?

Не тот уровень проступка, чтобы пообижаться и отпустить ситуацию, спустить все на тормозах.

─ Ксюш, ─ голос мужа звучит теперь прямо над ухом. ─ Я же люблю тебя. Очень.

─ Господи, ─ судорожно выдыхаю я, прикрыв глаза. ─ Замолчи уже, Слава. Твои слова о любви больше не стоят ничего, совершенно ничего. Не трать на них напрасно силы, ладно? Лучше подумай над тем, как начнешь разговор с детьми.

Подхожу к духовке и прихватками достаю из нее блюдо с ужином, переставляю на плиту и собираюсь достать тарелки из шкафчика, но Слава меня опережает.

Если ужин я чаще всего готовила одна, то на стол мы почти всегда накрывали вместе. Это был наш привычный ритуал, который сейчас совершенно неуместен и только раздражает.

─ А ты? Уже подумала, что скажешь им? ─ спрашивает Слава, расставляя тарелки на столе. ─ На защиту и оправдание не претендую, но хотя бы не закапывай меня еще больше перед детьми. Дай мне шанс хотя бы с ними остаться в хороших отношениях.

─ Я и не собиралась этого делать, ─ с раздражением отвечаю мужу, потому что он снова пытается выставить меня стервой, какой я никогда и не была. ─ Если ты, конечно, не вынудишь меня в попытке забрать детей с собой.

─ А я и не собирался у тебя их забирать, ─ Слава снимает свой пиджак и вешает на спинку стула. ─ Я лишь говорил о том, что они сами должны сделать свой выбор, и он у них должен быть. Но намеренно отбирать у тебя детей я бы никогда не стал.

─ Правильно, ─ хмыкаю я. ─ У тебя и так будет новый ребенок, можно заняться им.

─ Ксения, не начинай, ─ мгновенно раздражается Слава. ─ Я ведь уже говорил тебе, что мне этот ребенок никуда не уперся, я не хотел его. Зачем сейчас ты все выкручиваешь так, будто это произошло намеренно?

─ Просто захотелось, ─ язвительно отвечаю я, ─ повторяя ответ мужа, который он мне дал насчет своей измены. ─ И уж я надеюсь,