Каллгира. Дорога праха - Рут Хартц

Временами останавливаясь у скамеек и подоконников, Каз медленно шагала по узкому коридорчику. Круглые окошки открывали вид на внутренний двор, залитый светом. Чтобы лучше рассмотреть чаны с синей жидкостью, Казимира прикрыла глаза рукой от солнца. Несколько молодых друидов возились вокруг этих чанов, кажется, стирали в них одежду. Рукава их собственных ряс были высоко закатаны, но всё равно вымокли и стали ещё синее.

По ступенькам Казимира спустилась во двор, нашла взглядом деревянную скамейку, которую с обеих сторон прижимали крепкие яблони. Она с досадой подумала, что время их цвета уже прошло, а от пышных розовых цветков наверняка исходил потрясающий запах.

— Вам помочь? — спросил один из друидов, предплечьем утирая лоб. На лице осталась синяя полоса. — Что-то болит?

— Нет-нет, спасибо. — Каз села на скамью. Если бы мне дней семь назад сказали, что я буду сидеть в саду у друидов и грустить, что яблоня уже отцвела, знатно бы я посмеялась.

Если не вспоминать о зале с больными и кашляющими кровью, Синий Храм стал для неё островком безмятежности и спокойствия, попробуй теперь Валлет её отсюда выманить. Хотя… Один сочный стейк, и Казимира сбросит больничные тапки и побежит за ним.

— А чем вы заняты? — спросила она, заметив, что вся одежда, которая лежала в плетённых корзинах или сохла на верёвках, была синей. Выданные ей ночная рубаха и халат были грязно-жёлтыми и горчичными, постельное бельё обычным, белым.

— Красим, — ответил друид и приподнял ковш с насыщенно синей жидкостью.

Они рассказали, что таков обряд посвящения в Синюю Длань. Казимира и прежде замечала, что у всякого друида руки, и правда, были синими, но не придавала этому значения. Не та у этих ребят репутация, чтобы с ними хотелось вести долгие беседы.

— Каждый друид должен окрашивать свою рясу, когда цвет начнёт тускнеть. Краска очень сильная, даже немного ядовитая и въедается в кожу. Так же обскурия проявилась у нашего основателя, господина Азуолоса.

— И вы теперь, как… — Казимира подавила сравнение с Белой Дланью и их «родимым пятном Дэума», — и вы повторяете за ним?

— Приближаемся к его мудрости, — поправил с блаженной улыбкой друид. До того тон его не выдавал фанатичного настроя. — Не зря ведь он был избран Дийвом, чтобы нести слово бога.

Ага-а. Пожалуй, насиделась я под яблонями, выходить из палаты больше не буду.

* * *

Друзья посещали её всё реже. Ясмина и Дакин вернулись к торговле на рынке, проведывали Казимиру раз в пару дней. Вегард приходил по вечерам и сидел до той поры, пока Каз не засыпала. Кожаная куртка грела постоянно мёрзнущие ноги. Подрабатывать на стороне Вег теперь не мог — Ана не на кого оставить. О брате он почти не упоминал, и стоило Казимире спросить, как дела у светлости, Вег уводил тему.

— Почему ты никогда не работала вот так? — спросил он как-то вечером. — Ни в свите, ни при дворе.

Сегодня с рынка ветер приносил только запах жжёного масла, и желудок Казимиры заурчал в тоске по мясу.

— Это портило всю игру, — сказала она, пытаясь приподняться. Правую руку всё ещё ломило при упоре, но уже меньше.

— Игру?

Вегард сидел, откинувшись на одном стуле, а ноги сложив на другом. Вид у него был измождённый, но Вег отмахивался: «Да, я сегодня спал. Да, и вчера тоже». От него слабо пахло алкоголем и табаком. Либо пил не больше рюмки, либо только заходил в бар. За Арианом? Лакх, этот же только взялся за голову.

— Ну, помнишь, — Казимира прикрыла глаза. Глубокие вдохи и длинные предложения заставляли ныть рёбра, — я говорила как-то давно. У ассасинов два пути: убиться или спиться. — Вег медленно кивнул. — Я придумала себе третий. Бежать. Игра в бегство.

Он помолчал какое-то время, рассматривая ряд склянок на прикроватной тумбе.

— Помогало?

— Отчасти.

Ариан в палате не появлялся ни разу. Ни вместе с Вегардом, ни один. Казимира не спрашивала, почему. И при встрече не спросит, слишком много засранец о себе возомнит.

Свободное время позволило многое обдумать. А чем ещё заниматься, как не самобичеванием за то, что в погоне за одобрением и слепым «Я всё сама сделаю» чуть не прикончила себя? Давно же пыталась, вот, почти победила.

Ещё и эта идиотская перепалка с Вегом и драка. Каз могла бы смалодушничать и сказать, что её не научили по-другому. Что в Гур не показали, как иначе выстраиваются человеческие отношения, кроме как с применением силы. Кто победит, тот и прав. Да только ей уже третий десяток пошёл, оправдываться воспитанием поздно. Ты за себя в ответе, а не какой-то взрослый, который когда-то сказал тебе грубое слово.

Впрочем, сам план с заработком был не так плох, если бы только Казимира лучше рассчитывала свои силы.

И когда в следующий раз тебе не понравится формулировка, в которой тебе дали совет или приказ, выдохни и подумай, а не устраивай сцен, как базарная баба.

Мстить тому ублюдку с ножами, Фритьофу, Каз не собиралась. Ещё месяц назад она бы придумала план, как проберётся в их заферов шатёр, и как всадит во Фритьофа шесть ножей. По одному на каждый её новый шрам. Да, было бы очень славно.

Но так же отчётливо, как водянистые глазки Фритьофа, Каз помнила и его слова. «Друзья в сером передавали привет». Отлично, пусть скажет им, что избавился от Казимиры, пусть её считают решённой проблемой, так даже лучше. Поблагодарим ублюдка и попытаемся забыть о его существовании.

В один из вечеров, когда Вег пытался не клевать носом у её постели, Каз спросила:

— А какая из себя Каллгира? Тебе там нравится? — Каз хотела взбодрить его, нормально вздремнуть здесь Вегард бы не смог, и снова бы принялся ворчать, что нечего заботится о его сне.

— О-о, — Вег проморгался и провёл ладонью по лицу. — Там очень красиво. Там не так уж много лесов, в основном горы, реки бурные. На побережье много домов строят — раньше рыбаки только жили, сейчас и особняки богачей всяких, такой вид, мм. А когда выезжаешь из города… — Он запрокинул назад тяжёлую голову. — Нет вот этого, как у вас в Гастине, когда взгляду в пустоши не за что зацепиться. — Вегард махнул рукой, изображая проносящийся мимо пейзаж. — Едешь и едешь по дороге, а ничего не меняется.

— Не знаю, — Каз пожала плечами, — степь бывает очень красива в гюз, такая жёлто-рыжая, прямо полыхает. — Поддавшись воспоминаниям, Казимира прикрыла глаза, и под веками замелькала рыжина, краснота, выжженные солнцем поля. — Или в ряаз, когда цветут маки…

— Я бы хотел это