Детективное агентство "Штык" 1 - Самат Айдосович Сейтимбетов

— Проклятье! — Олеся рвала на себе волосы, буквально. — Как я могла?! Это нечестно!

За ней с равнодушным видом наблюдал стражник у дверей дома Елены, наверное, тот самый Богдан, и из-за декоративного забора соседнего жилища смотрел кто-то, с любопытством. Олеся продолжала рвать волосы и ругаться, и ее возгласы подтвердили догадки Ивана. Листва собиралась провести какой-то ритуал, создав нить от Елены до черновиков ее творения, то есть рукописи «Судный день», а то и выдернув по ней бумагу обратно. Ивану очень хотелось спросить, почему Олеся никогда раньше не пользовалась такой магией для раскрытия дел, но он промолчал, уже примерно догадываясь об ответе.

— Никакой магии в доме, — вдруг сказала слегка облысевшая Листва, глядя на пряди волос в руках, — я не могу рисковать ее вдохновением, но никто же не говорил…

Она взмахнула посохом и пропала, а Иван невольно напрягся. Самые опасные из врагов, способные магически скрывать свое присутствие. Оставалось полагаться только на остальные органы чувств (не все догадывались скрыть запах) и интуицию, опыт, чувство опасности. Никакого скрипа камешков и следов на земле, но ощущение дуновения ветерка и Иван понял, что Олеся взлетела.

Собиралась провести ритуал на крыше? Интересно.

— Эй! Эй, здоровяк! — донеслось из-за забора.

Иван покосился, стражник у дверей уже докладывал в рацию об исчезновении Олеси. По условиям пари Кабанкину запрещалось вмешиваться, но никто не запрещал ему переброситься парой слов со свидетелями, так? Он отошел к забору и оттуда высунулась растрепанная голова, принадлежащая какому-то мужчине средних лет испитого вида. Затем показалась и женская голова, тоже растрепанная, со следами былой красоты на лице.

— Правда, что вас прислали сюда покарать Ленку за клевету на магов?

— Нет, — медленно ответил Кабанкин, всматриваясь в них.

Не трудяги и не слуги, это точно. Соседи, скорее всего, но к чему эти прятки?

— Я знаю, кто все это сделал! — вдруг заявила женщина.

— Вам следует сообщить об этом страже, — посоветовал Иван. — А также добавить свои имена и фамилии, я вот Иван Кабанкин, глава детективного агентства «Штык».

Он не сомневался, что уже все соседи, те, кто перешептывался за спиной, знали, кто они. Выводы, правда, сделали неверные, а также верили всяким дурацким выдумкам, но переубеждать их Иван не собирался.

— Серж Северный, поэт! — горделиво провозгласил мужчина.

— Колумбина Ивовая, — представилась женщина, — его муза и вдохновительница.

Она вдруг прогнулась так, словно в ее теле отсутствовали кости, с откровенно бесстыдным намеком, и Иван разом понял все о ней и ее прошлом. Поэт, надо признать, его слегка озадачил на мгновение, но потом он опять вспомнил Олесю. Если его стихи покупали хотя бы в десятом размере от продаж любовных романов, этот поэт вполне мог вести жизнь, соответствующую данной общине.

Возможно, они подражали богеме Прежних, как умели.

— Я не могу рассказать страже, — трагическим голосом зашептала Колумбина, — меня сразу арестуют! А потом продадут Чистым!

— А я останусь без музы, — закивал «Серж». — Расскажите вместо нас, ладно? И нас не упоминайте?

Олеся где-то там колдовала невидимо, так что время у Кабанкина имелось. Лучше было его потратить, поговорив со стражниками и изучив сканы мест преступлений, как кражи, так и попытки убийства, но он обещал остаться наблюдателем.

— Хотите, я про вас стихи напишу? — вдруг предложил Серж. — Агентство «Штык» — тут просто шик, расследуют все быстро, от кражи до министра!

— Нет, спасибо, — отказался Иван. — А вам какой интерес во всем этом?

— Чтобы преступников покарали, конечно! А то нам еще жить рядом с ними!

— То есть вы считаете, что ранил и украл кто-то из своих? — уточнил Кабанкин.

— Да! — горячо воскликнул Серж и тут же понизил голос.

О конспирации он не имел ни малейшего представления и не догадывался, что так они только привлекали внимание.

— Нет, это были русалы, — вдруг возразила Колумбина, — я слышала всплеск!

— Да! Они хотели сбросить Елену в воду, чтобы не отбивала хлеб, но у них ничего не вышло. Прибежала Серафима и отбила ее голыми руками! А виноват во всем «степной колосок»!

Иван задал уточняющий вопрос, Серж охотно ответил, Колумбина дополнила и постепенно все прояснилось. Вчера у Елены Головкиной проходила «вечеринка», собрание для своих, обитателей творческой общины, а также их муз обоих полов. Выпивка, наркотики и творческие разборки, подогретые новым порошком, «степным колоском». Диана Кошкина, главная соперница Головкиной в деле любовных романов, затаила злобу и вернулась в ночи, чтобы украсть рукопись, а саму Елену убить и сбросить русалам с обрыва.

— Предварительно жестоко изнасиловав, ведь Диана давно влюблена в Елену, — добавила Колумбина.

— Но как же они тогда соперничают?

— Именно поэтому и соперничают! Раньше писали вместе и делили постель, а потом поссорились и разбежались, затаив злобу. Кошка и мне предлагала стать ее музой, но я не по девочкам! А Перо нашла себе Скрепку и каждую ночь они орали от страсти на весь поселок, спросите кого угодно!

В общем, замысел сорвался, и Диана тайно удалилась прочь, уведя свою армию убийц, которых Скрепка, дескать, разогнала голыми руками.

— А вы откуда знаете? — задал вполне резонный вопрос Кабанкин.

— Так я вдохновения на балконе набирался, смотрел на звездное небо и писал стихи! — ответил Серж.

Иван бросил взгляд на его дом, и увидел, что балкон там тоже смотрит в сторону моря. Не то, чтобы он поверил во всю эту дикую историю, лишь в часть ее. Ту, где вчера было употребление разного и потом случились творческие разногласия с кровавыми последствиями. Но почему тогда Елена и ее помощница или любовница, молчали о виновниках?

Неужели и стража ничего не нашла?

— И почему русалы? — спросил он. — Недостаточно сбросить тело вниз?

Отвесные обрывы и скалы внизу, о которые с грохотом бились волны. Сюда долетал только глухой неумолчный шум, да легкая дрожь во время штормов, и все равно, Иван бы здесь жить не стал. У «творческой богемы», очевидно, были другие взгляды на жизнь.

— Так там же фабрика очистки! — зашептал Серж трагически. — Ее бы переработали на колбасу, а мы бы потом ели Елену, не зная, что это она! Кошмар,