Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Значит, прибыл к нам из Узбекистана, город Навои. Верно? — следователь внимательно посмотрел на задержанного.

— Конечно, — кивнул тот. — В паспорте записано.

— Регистрация, разрешение на работу, прочие формальности тоже в порядке?

— Пять лет живу здесь, товарищ начальник. Не понимаю, зачем меня задержали.

— Не понимаешь?

— Не понимаю. Очень уважаю ваши законы, никогда не нарушаю, ни разу в полицию не вызывали. Поэтому обидно.

Черепанов вынул из ящика стола несколько снимков большого формата, положил перед Каюмом.

— Посмотри внимательно на фотографии и постарайся объяснить, что это.

Тот пододвинул их к себе, стал внимательно изучать. На снимках был момент захвата Лыкова: фрагменты на автобусной остановке, втаскивание в иномарку, переброс в другую машину. И везде довольно крупно лицо Каюма.

— Все понятно? — спросил Олег, не сводя с него глаз.

— Нет, не понятно. Какие-то люди хватают человека. Тащат в машину.

— Себя там видишь?

— Где?

— На фотографиях?

Каюм снова уставился в снимки.

— Не вижу. Человек похожий, но это не я.

Черепанов забрал снимки, снова положил в стол.

— Похищен сотрудник полиции Лыков Игорь Иванович. В числе нападавших зафиксированы вы, гражданин Юсупов.

Каюм растерянно повел глазами по сторонам, неожиданно попросил:

— Можно я позвоню?

— Кому?

— Хозяину. Скажу, что я в полиции.

— И он что — приедет выручать?

— Он серьезный человек. Лучше с ним поговорите.

— Имя серьезного человека?

— Аверьян, — не сразу ответил узбек. — Вообще-то, он для нас Шеф, а погоняло Аверьян.

— Думаю, с Аверьяновым Сергеем Ивановичем мы поговорим отдельно, — усмехнулся Черепанов. — Без вашего присутствия. А пока что отвечайте на поставленный вопрос. Вы подтверждаете, что принимали участие в похищении сотрудника полиции?

— Он больше не сотрудник. Его выгнали. Один раз мы его выручили, потом стали друзьями.

— Почему вы решили его похитить?

— Он был пьяный… Боялись, что попадет в неприятность. Отвезли домой, там оставили. Скоро отпустим. Как только выйду, сразу отпустим.

— Домой — это куда?.. К Аверьяну?

— Да, — тихо и не сразу ответил задержанный. — К Хозяину.

— Он сейчас у него?

— Наверно.

— Наверно, или точно?

— Не знаю. Спросите Шефа, он скажет.

Черепанов вышел из-за стола, прошагал из угла в угол.

— Похищение человека карается по нашему закону очень строго. Похищение сотрудника полиции, даже бывшего, считается особо тяжким преступлением, карается вдвойне, — остановился напротив Каюма, уставился в глаза. — Вы, Юсупов, гражданин другого государства?

— Да.

— Ваши родные, близкие находятся за пределами России?

— Да.

— Вы здесь фактически на птичьих правах, и, кроме Хозяина, никто за вас ответственности не несет.

— Хозяин хороший человек. Он поможет мне.

— Никто тебе не поможет, — Олег снова перешел на «ты», заговорил более миролюбиво. — Давай порассуждаем, абрек… Кто-нибудь видел, как тебя забирали наши сотрудники?

— Не знаю. Наверно, не видел.

— Твои знакомые тоже не в курсе, что ты у нас?

— Не в курсе.

— Значит, что?

— Что?

— Никто не знает, куда ты подевался. Пропал, исчез. И это для тебя чем светит?

— Чем?

— Ты можешь больше никогда отсюда не выйти!.. Депортации на родину не дождешься, судить тебя будет наш суд, дадут приличный срок, и твоя жизнь закончится тем, что сгниешь в тюрьме где-нибудь на севере.

— За что, начальник?

— За похищение человека!.. Ты преступник, гражданин Юсупов! Ты видел себя на фотографиях?

Каюм помолчал, поднял испуганные и жалостливые глаза на следователя, неожиданно признался:

— Клянусь, мне он не нужен.

— Кому он нужен?

— Шефу. А я не мог не слушать его. Он бы убил. Он очень жестокий и хитрый.

— Зачем Лыков твоему Шефу?

— Точно не знаю. Сказал, хочет… как это… приручить… и потом делать с ним, что захочет.

— Ты видел Лыкова в доме?

— Да.

— Его били, допрашивали?

— Нет, с ним очень хорошо обращались. Шеф даже разрешил Малике поговорить с ним.

— Малика — это кто?

— Сестра. Хозяин очень любит ее. Никому не разрешает даже смотреть в ее сторону.

Черепанов помолчал, взял со стола лист чистой бумаги, подсунул Каюму.

— Пиши.

— Что?

— Согласие на сотрудничество.

— С вами?

— Нет, с моей тещей!.. Бери ручку, буду диктовать.

Юсупов дотянулся до авторучки, помедлил.

— Я буду делать все, что здесь напишу?

— И даже то, чего не напишешь. Ты теперь под колпаком! Будешь подчиняться всем нашим распоряжениям. Звонки, переговоры, поездки — все будем знать. А вздумаешь вертануться, заложить, жбанить мозги, кинуть, тут уж твой Аверьян точно не поможет. Достанем. Шаг влево, шаг вправо — расстрел, — следователь помолчал, почти внаглую вдруг спросил: — Что скажешь про Мансура?

— Какого Мансура? — испуганно спросил Каюм.

— Которого ночью задушили в палате.

— Я не душил.

— Кто?

— Парни… Очень опытные и сильные.

— Молодец… Про этих парней тоже пиши.

В переулочке, ведущем к особняку Глушко, появился Виталий на своем мотоцикле, следом за ним с трудом поспевала бурлаковская «Нива». Подъехали к открывшимся воротам, байкер закатился во двор первым, показал, где можно поставить машину.

Поодаль маячили два охранника, наверху появилась Нина Николаева и тут же исчезла.

К приехавшим