Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

Ответить тот не успел. К ним подошла Малика с изящным серебряным подносом, на котором стояли два запотевших стакана холодного чая, удивленно улыбнулась младшему лейтенанту.

— Что у вас с лицом?.. Вчера такого не было.

— Следы гостеприимства, — сухо буркнул тот, беря стакан.

— Брат, почему так?

— Малика… Мы сейчас еще немного поговорим, — ответил тот, приобняв ее. — Ты потом зайдешь к нему, принесешь хороший крем, и все пройдет.

Малика изящно поклонилась и удалилась в тень аллеи. Аверьян цокнул языком.

— Как она на тебя посмотрела!.. Нехорошо. Сделаю замечание. Восточная женщина должна быть скромной и гордой.

— Сестра у тебя восточная девушка?

— Так получилось, — Шеф обнял Лыкова за плечи. — Глушко сказал, что сильно поругался с сыном. Можешь пригласить парня ко мне?

— Когда? — Игорь освободился от его руки.

— Когда захочет. Надо поддержать хлопца, чтоб не наделал глупостей, — Хозяин увидел идущих к ним Ахмета и Каюма. — Иди к себе, еще поговорим.

Игорь удалился, оглянулся, увидел, что Аверьян дождался, когда к нему подойдут, с ходу ударил Каюма ногой в живот. Тот скрючился от боли, завалился на землю, застонал.

— Поднимись, шакал!

Каюм поднялся, продолжая морщиться, пробормотал:

— Извини, Хозяин… Клянусь, виноватый.

— Где был?

— У телки. Муж пришел, был скандал, еле убежал. Переживал, чуть с ума не сошел.

— Успеешь, сойдешь, — пообещал Аверьян, кивнул Ахмету: — Прочисть мо́зги барану. И за месяц накажи деньгами, — брезгливо плюнул под ноги Каюму и зашагал в дом…

Аверьян любил дневной сон — это вошло в его обязательный режим. Постель была по-восточному широкой, мягкой, окна плотно зашторены, во второй комнате спальни еле заметно пробивалось солнце из-под занавесок, до слуха едва доносилось глуповато-игривое курлыканье павлинов.

Хозяин спал крепко, раскидавшись на смятых простынях, время от времени коротко вздрагивал, но глаза слипались, и сон опять брал свое.

Мобильник заиграл восточную музыку, Аверьян повернулся набок, дотянулся до тумбочки, нехотя взял трубку.

— Кто это? — спросил хриплым от сна голосом.

— Москва беспокоит, — ответил мужской голос. — Я говорю с Аверьяном?

— Кто, говорю, звонит?

— Алексей Алексеевич.

— Не узнал сразу.

— Товар получен, Аверьян. Спасибо.

— Почему сразу не позвонил?.. По моим прикидкам товар прибыл к вам еще вчера.

— Были небольшие сложности, сегодня все уладилось.

— Я точно говорю с Алексеем Алексеевичем?

— Хватит острить.

— У меня не очень спокойно на душе, Алексей. У тебя действительно все нормально?

— Не беспокойся, все супер… Главное, не опускай руки, дорогой. Готовь следующую партию.

— У меня руки всегда на штурвале. Спасибо за звонок.

Аверьян сполз с постели, взял из холодильника бутылку минералки, откупорил, выпил до самого дна.

Отодвинул штору, крикнул охраннику, торчащему неподалеку:

— Ибрагим!.. Найди быстро Ахмета, пусть зайдет!

Семен Степанович помогал Оксане, ее сыну и еще нескольким соседям растаскивать бревна с пепелища, подсказывал неторопливому бульдозеристу, где важнее всего разбирать завалы, брался за оконные рамы, которые Володя Гуськов был не в состоянии в одиночку вытащить из-под рухнувшей стены.

Увидел подкативший ко двору ментовской «Москвичок», хотел было двинуться к вышедшим из машины двум полицейским, но Володя опередил.

— Здесь уже были товарищи, — сообщил он сотрудникам. — Составили протокол, труп увезли.

— Мы по другому вопросу, — ответил старший по званию. — Гражданин Бурлаков здесь?

— Да, помогает после пожара.

— Пригласите.

Гуськов торопливо подошел к капитану.

— Вас зовут.

— А что нужно? — огрызнулся тот.

— Сказали, чтоб подошли.

Семен Степанович сбросил грязные брезентовые рукавицы, высморкался, грузно и устало двинулся к приехавшим. Нехотя поздоровался:

— Здравия желаю. Какие вопросы?

— Есть распоряжение препроводить вас в отделение полиции, — ответил все тот же старший.

— Что значит — препроводить? — возмутился капитан. — Я что, в чем-то подозреваемый?

— Без комментариев. Мы выполняем распоряжение начальника отделения.

— Никуда, господа, я не поеду. Пусть ваш начальник приедет, все разъяснит, я послушаю и тогда приму решение. А пока у меня забот других хватает.

Он двинулся прочь, второй полицейский встал на его дороге.

— Пожалуйста, в автомобиль. Не вынуждайте нас прибегать к силе.

— Чего-о? — рявкнул капитан.

— В машину, гражданин Бурлаков. И обязательно сдайте оружие.

— А где вы его видите?

— Пистолет значится за вами.

— Думаете, я ношу его с собой?!

Подошел встревоженный Володя, следом поспешила Оксана.

— Что случилось? — встревоженно захлопотала она.

— Вот, арестовали меня, — усмехнулся капитан, кивнув на сотрудников. — Повезут под конвоем.

— За что?

— Говорят, я хату поджег!

— Да вы что? — двинулась на полицейских хозяйка. — Совсем сдурели?.. Человек помогает, а вы такое городите!.. Володя, скажи им!

— Товарищи полицейские, — тот встал между Бурлаковым и сотрудниками. — Во-первых, мы свидетели… я и моя мать, что это чушь и ерунда. Во-вторых, можете спросить соседей… Сейчас я их позову…

— Гражданин Бурлаков шутит, — остановил его старший. — Мы совсем по другому поводу. — Махнул капитану: — Едем за оружием, потом в отделение.

— А может, они… бандиты? — тихо спросила Оксана сына.

— Мам, прекрати! — одернул ее тот. — Видишь, в форме!

— Ну и что?.. Переоделись.

— Мам…

Семен Степанович в некотором возмущении и беспомощности потоптался на месте, взглянул на растерянных Гуськовых.

— Так и быть, подчинюсь… Никогда еще не был под арестом, но в жизни нужно испытать и это, — первым двинулся к полицейскому «Москвичу», оглянулся. — Скоро вернусь!..