Дживс и Вустер - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Точно. Ночью в кладовой он лицом к лицу столкнулся с кузиной Анджелой, и она ему наговорила гадостей.

– Я огорчен,сэр.

– А уж как огорчен Таппи. Анджела застала его в кладовой один на один с пирогом и пустилась язвить насчет толстых мужчин, которые живут на свете только ради того, чтобы объедаться.

– Крайне тревожные сведения, сэр.

– Крайне. Многие сказали бы, что у Анджелы и Таппи дело зашло слишком далеко и уже невозможно навести мосты через пропасть. Многие сказали бы, что любовь давно умерла в сердце девицы, которая может сравнить своего возлюбленного с питоном, заглатывающим пищу по десять раз в день, и посоветовать ему помедленнее подниматься по лестнице во избежание апоплексического удара. Вы согласны, Дживс?

– В высшей степени, сэр.

– И они, те самые многие, ошиблись бы.

– Вы так думаете, сэр?

– Убежден. Ибо я знаю женщин. Никогда нельзя верить тому, что они говорят.

– Вы полагаете, что высказывания мисс Анджелы нельзя воспринимать au pied de la lettre, сэр?

– А?

– По-английски мы бы сказали «буквально», сэр.

– Буквально. Именно это я и имел в виду. Вы же знаете, каковы девицы. Маленькая размолвка – и они кричат, что все кончено. Но в глубине их души живет прежняя любовь. Я прав?

– Совершенно правы, сэр. Поэт Скотт…

– Проехали, Дживс.

– Хорошо, сэр.

– Чтобы вытащить эту любовь на поверхность, необходимы соответствующие меры.

– Под «соответствующими мерами», сэр, вы понимаете…

– Умный и тонкий подход к делу, Дживс. Кропотливая работа и немного хитрости. Я знаю, как вернуть Анджелу к состоянию влюбленности. Изложить вам мою точку зрения?

– Если вы будете столь добры, сэр.

Я закурил сигарету, выпустил облачко дыма и устремил на Дживса проницательный взгляд. Он замер в почтительном ожидании, приготовившись на лету хватать мои мудрые мысли. Должен сказать, что Дживс, если он не начинает, по своему обыкновению, ставить мне палки в колеса, придираться и подвергать критике все, что я делаю, – очень благодарный слушатель. Главное, он жадно ловит каждое мое слово, правда, я не уверен, что он не притворяется, но все равно приятно.

– Представьте себе, Дживс, что вы гуляете в джунглях и вдруг встречаете тигренка.

– Вероятность подобной встречи ничтожно мала, сэр.

– Не имеет значения. Давайте себе это представим.

– Очень хорошо, сэр.

– Теперь давайте представим, что вы окатили этого тигренка грязью, а затем представим, что слух о вашем поступке дошел до тигрицы-мамы. Как она к вам отнесется? Какое расположение духа у нее будет, когда вы увидитесь?

– Я бы рискнул предположить, что она выкажет некоторое неудовольствие, сэр.

– И правильно сделает. Это называется материнский инстинкт.

– Да, сэр.

– Прекрасно, Дживс. Теперь вообразим, что недавно тигрица и тигренок немного повздорили. Скажем, они несколько дней не разговаривают друг с другом. Как вы считаете, будет тигрица столь же яростно защищать тигренка?

– Вне всякого сомнения, сэр.

– Вот-вот. Следовательно, мой план в кратком изложении таков. Уведу кузину Анджелу в какое-нибудь уединенное место и примусь за Таппи – разнесу его в пух и прах.

– Разнесете, сэр?

– Начну его ругать, поносить, высмеивать, оскорблять. Обвиню во всех смертных грехах. Буду лапидарен. Скажу, что он похож на африканского кабана, а не на выпускника одной из лучших и старейших привилегированных школ Англии. А в результате? Когда Анджела все это услышит, сердце у нее обольется кровью. В ней проснется тигрица-мать. Не имеет значения, в чем они там не сошлись взглядами, она будет помнить только, что это человек, которого она любит, и бросится его защищать. Следующий шаг – размолвка предана забвению, она падает в его объятия. Что вы на это скажете?

– Очень остроумная мысль, сэр.

– Мы, Вустеры, остроумны, Дживс, на редкость остроумны.

– Да, сэр.

– Кстати, я почерпнул эту премудрость не только из книг. Я на опыте ее проверил.

– В самом деле, сэр?

– Да, лично проверил. И получил блестящее подтверждение. Как-то месяц назад стою я на скале Эдем в Антибе и слежу рассеянным взглядом, как в воде резвятся купальщики. Вдруг девица, с которой я был едва знаком, указывает на одного типа и говорит: «Смотрите, до чего смешные ноги, в жизни не видела ничего подобного». Я с ней согласился и принялся глумиться над нижними конечностями этого типа. И вдруг меня будто смерч подхватил. Девица охаяла мои конечности, о которых, по ее словам, при всем желании ничего хорошего не скажешь, потом взялась за мои манеры, нравственность, внешность, ум и привычку жевать спаржу с громким хрумканьем. В общем, когда она закончила, стало ясно: Бертрам повинен во всех смертных грехах, разве что пока еще он никого не убил и не поджег сиротского приюта. Как я выяснил впоследствии, девица была помолвлена с тем типом, и накануне они слегка повздорили насчет того, стоило ли пойти с двойки пик, имея на руках семерку, но без туза. В тот же вечер я видел, как они вместе сидят за обедом, довольные и веселые, размолвки как не бывало. Они не могли наглядеться друг на друга. Вот, Дживс, очень поучительный пример.

– Да, сэр.

– Думаю, кузина Анджела поведет себя так же, когда услышит, как я последними словами крою Таппи. К ленчу, надеюсь, помолвка снова войдет в силу и бриллиант в платине опять засверкает у нее на безымянном пальце. Или на среднем?

– К ленчу едва ли, сэр. Горничная мисс Анджелы мне сообщила, что мисс Анджела сегодня утром отбыла в своем автомобиле с намерением провести день в компании друзей, живущих поблизости.

– Хорошо, тогда через час после того, как она вернется. Какая разница, Дживс. Не будем размениваться на мелочи.

– Хорошо, сэр.

– Главное, мы можем быть уверены, что вскоре у Анджелы и