Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества - Джеймс Джордж Фрейзер

У индейцев племени Томпсон в британской Колумбии вдовы или вдовцы после смерти своих мужей или жен сразу же выходили из дома и четыре раза проходили через участок розовых кустов. Цель этой церемонии не сообщается, но мы можем предположить, что она должна была удержать призрака от следования за ней из страха поцарапаться о шипы. В течение четырех дней после смерти вдовы и вдовцы должны были бродить по вечерам или на рассвете, вытирая глаза еловыми веточками, которые они развешивали на ветвях деревьев, молясь рассвету. Они также протирали глаза маленьким камешком, взятым из-под проточной воды, а затем выбрасывали его, одновременно молясь о том, чтобы не ослепнуть. Первые четыре дня они могли не прикасаться к еде, но ели заостренными палочками и выплевывали первые четыре глотка каждого блюда и первые четыре воды в огонь. В течение года они должны были спать на кровати, сделанной из еловых веток, на которой также были разложены палочки из розового куста в ногах, изголовье и посередине. Многие также носили на себе несколько маленьких веточек розового куста. Розовый куст, без сомнения, использовался для того, чтобы отогнать призрака из-за страха перед колючками. Им было запрещено есть свежую рыбу и мясо любого вида в течение года. Вдовец не может ловить рыбу на чужом месте или чужой сетью. Если бы он это сделал, это сделало бы станцию и сеть бесполезными в течение сезона. Если вдовец пересаживал форель в другое озеро, то прежде чем выпустить ее, он дул на голову рыбы, а после пережевывания оленьего жира выплевывал немного жира ей на голову, чтобы устранить пагубное действие своего прикосновения. Затем он отпустил ее, попрощавшись с рыбой и попросив ее распространять свой вид. Любая трава или ветки, на которых сидела или лежала вдова или вдовец, засыхали. Если бы вдова сломала палки или ветки, ее собственные руки сломались бы. Она не могла готовить еду или приносить воду своим детям, не позволяла им ложиться на ее кровать, а также не должна была лежать или сидеть там, где они спали. Некоторые вдовы в течение нескольких дней носили набедренную повязку, сделанную из сухой травы, чтобы призрак ее умершего мужа не имел с ней связи. Вдовец не мог ловить рыбу или охотиться, потому что это было несчастьем как для него, так и для других охотников. Он не позволял своей тени проходить перед другим вдовцом или любым человеком, который, как предполагалось, был одарен большим количеством знаний или магии, чем обычно [323]. У индейцев племени лиллуэт в британской Колумбии правила, предписываемые вдовам и вдовцам, были в чем-то схожи. Но вдовец должен был соблюдать особый обычай в еде. Он ел, держа правую руку под правой ногой, колено которой было приподнято. Мотив подачи пищи в рот таким окольным путем не упоминается: мы можем предположить, что это было сделано для того, чтобы сбить с толку голодного духа, который, как можно было предположить, следил за каждым куском, проглоченным скорбящим, но который вряд ли мог подозревать, что пища, пропущенная под коленом, предназначалась для того, чтобы попасть в рот [324].

Среди индейцев квакуитль из британской Колумбии, как нам рассказывают, «правила, касающиеся периода траура, очень суровы. В случае смерти мужа или жены оставшийся в живых должен соблюдать следующие правила: в течение четырех дней после смерти оставшийся в живых должен сидеть неподвижно, подтянув колени к подбородку. На третий день все жители деревни, включая детей, должны принять ванну. На четвертый день в деревянном котле нагревается немного воды, и вдова или вдовец капает ей себе на голову. Когда он устает сидеть неподвижно и должен двигаться, он думает о своем враге, медленно вытягивает ноги четыре раза и снова поднимает их. Тогда его враг должен умереть. В течение следующих шестнадцати дней он должен оставаться на том же месте, но он может вытянуть ноги. Однако ему не разрешается двигать руками. Никто не должен разговаривать с ним, и всякий, кто ослушается этого приказа, будет наказан смертью одного из своих родственников. Каждый четвертый день он моется. Старуха кормит его два раза в день во время отлива лососем, выловленным в предыдущем году, и дает ему в тарелках и ложках покойного. Пока он сидит так, его ум блуждает. Он видит свой дом и своих друзей как будто очень-очень далеко. Если в своих видениях он видит человека рядом, последний обязательно умрет в недалеком будущем; если он видит его очень далеко, он будет продолжать жить долго. По истечении шестнадцати дней он может лечь, но не вытягиваться. Он моется каждый восьмой день. В конце первого месяца он снимает свою одежду и перевязывает ею пень дерева. По прошествии еще одного месяца он может сидеть в углу дома, но в течение четырех месяцев он не должен смешиваться с другими. Он не должен пользоваться дверью дома, но для его использования вырезана отдельная дверь. Прежде чем он покинет дом в первый раз, он должен трижды подойти к двери и вернуться, после чего он может покинуть дом. Через десять месяцев его волосы коротко стригут, а через год траур заканчивается» [325].

Хотя причины тщательно продуманных ограничений, налагаемых таким образом на вдов и вдовцов индейцами британской Колумбии, не всегда указываются, мы можем с уверенностью заключить, что все они продиктованы страхом перед призраком, который преследует оставшегося в живых супруга, окружает его или ее опасной атмосферой, заразой смерти, что требует его изоляции как от самих людей, так и от основных источников их питания, особенно от рыболовства, чтобы зараженный человек не отравил их своим зловредным присутствием. Поэтому мы можем понять необычное обращение с вдовцом со стороны папуасов Иссудуна в британской Новой Гвинее. Его страдания начинаются с момента смерти жены. Его немедленно лишают всех украшений, оскорбляют и избивают родственники его жены, его дом разграблен, его сады опустошены, некому готовить для него. Он спит на могиле своей жены до конца своего траура. Он может никогда больше не жениться. Со смертью жены он теряет все