Сопрано. Закулисная история легендарного сериала - Майкл Империоли

Майкл: Это интересно. Люди не понимают, что слова, написанные в сценарии, не меняются, но то, что вы привносите в персонажа, может изменить значение текста, а значит и то, кем является герой.

Аннабелла: Это тоже было очень оригинально. Дэвид хотел, чтобы Глория была одета, как доктор Мелфи. Я подумала: «Нет, нет». Джульетт, наш замечательный дизайнер костюмов, сказала: «Ну, мы должны показать ему несколько вариантов и более профессионально выглядящие вещи». Я такая: «Хорошо, но я знаю, что для меня это не выход».

Потом мы наткнулись на юбку с большим разрезом, и я говорю: «Чулки в сеточку!» Когда Дэвид пришел на примерку костюма и увидел это, то сказал: «О, хорошо, да, я понял». Глория была профессиональна, и на ней все смотрелось уместно, но в то же время всегда немного чересчур.

Стив: Думаю, именно это Тони и нравилось в Глории. Его жена так не одевалась, и люди в его мире так не выглядели. Очень изысканно.

Майкл: Это было сочетание интеллекта такого человека, как Мелфи, страстной сексуальности его молодых любовниц и тайны Ливии. Объединение этих характеристик оказывалось смертельным, как пламя для мотылька.

Говоря о нашем замечательном художнике по костюмам Джульетте Полкса, нельзя не сказать о том, что она добавила в сериал. Создание облика всех этих мужчин и женщин было важной частью мира, в котором жили герои.

– Майкл

Майкл: Что вы могли бы сказать о миссии, которую вам пришлось выполнять? Была ли какая-то общая тема о том, что хотел Дэвид, которую вы должны были держать в голове?

Джульетт: Дэвид хотел достоверности. Он не хотел стереотипов или предвзятых представлений о том, чем, по мнению зрителей, является мафиозная семья. И, к моему удивлению, я начала изучать тему, проводить исследования и находить магазины, в которых эти парни делали покупки, приобретая костюмы для бега и яркие рубашки. В одном из торговых центров в Джерси был магазин под названием Cache, которого там больше нет, и я подумала: «О боже. Похоже, тут на каждом шагу можно встретить Кармелу». И я нашла магазин на Восемнадцатой авеню в Бенсонхерсте под названием Jack Charles. Владелец магазина оказался исключительно полезен в подборе одежды для мафиози.

Стив: Во многих сценах с Мелфи и Тони цвета их одежды либо совпадают, либо контрастируют. Это было предусмотрено Дэвидом, режиссером, сценаристом, или вами или оказалось совпадением?

Джульетт: Наверное, всего понемногу. Постоянно перед началом съемок серии мы проводили совещание по костюмам. Каждый отдел встречался со сценаристами и режиссером, мы просматривали сценарий и обсуждали детали. Если мы действительно хотели что-то донести до зрителя, мы это делали. Иногда намеренно, иногда случайно.

Майкл: Но чаще созданный вами костюм помогал проникнуться атмосферой сцены. Вы нам очень помогали.

Джульетт: Спасибо. Я старалась делать все, что могла. На самом деле, была одна сцена Джима с Аннабеллой, где он должен был пойти в Globe Motors, угрожать ей и казаться злым. Я посмотрела на свой перечень костюмов и не нашла в нем ничего подходящего: мне требовалась просто одежда как таковая.

Майкл: Мы должны сказать, что «перечень костюмов» – это нечто вроде таблицы, где отмечено, что каждый актер будет носить от сцены к сцене.

Джульетт: Точно. Я знала все вещи, которые Джим ненавидел, всю одежду, которая заставляла его чувствовать себя неловко. Поэтому я собрала этот костюм из всего того, что ему не нравилось, потому что решила, что так ему будет проще разозлиться. [Смеется.]

Стив: Забавно. Вы помогали ему играть. Замечательно.

Джульетт: Да, именно так. Когда я вошла к нему, чтобы объяснить, что сделала, он был великолепен и очень благодарил меня.

Столько замечательных актеров прошло через двери Silvercup Studios. Некоторые из них получили крупные роли, некоторые были заняты только в одном эпизоде, но все оставили свой след. Из всех односерийных героев, думаю, ни один не повлиял на зрителей так сильно, как Трейси, стриптизерша, убитая Ральфи в третьем сезоне. Эриель Кили рассказала о том, как она создала своего незабываемого персонажа и почему вскоре после этого перестала играть.

– Майкл

Майкл: Расскажите, как вы придумали персонаж Трейси.

Эриель: На самом деле это была моя первая актерская работа, и я с головой в нее окунулась. Я была на читке. Пришла с маникюра, и как только у меня появились длинные розовые ногти, я вошла в образ, находилась рядом с Джеймсом и воспринимала это как нечто нереальное. Я ходила по стриптиз-клубам, чтобы провести исследование, и выяснила, что многие эротические танцовщицы выглядели будто остекленевшими. Но я подумала: «Ясно, что нужно стать такой, чтобы продолжать работать в этой профессии, но Трейси будет широко открыта переменам. Она будет выглядеть наивной».

Стив: Серия получила много откликов, и вполне заслуженно. Люди посчитали ее слишком жестокой, ведь Ральфи убил невинную девушку. Многих это оттолкнуло. Зрители обращались к вам? Много ли вы получили таких вопросов?

Эриель: Я много слышала об этом и гордилась тем, что моя работа так сильно повлияла на людей. Я действительно думаю, что в этом часть гениальности сериала и Дэвида Чейза: то, как он разоблачает своих героев и показывает, что они зачастую безжалостные убийцы. Вероятно, это одна из настоящих причин того, почему они согласились с моей интерпретацией персонажа; позволили ей быть милой. Трейси разрешили иметь три измерения вместо двух.

Трейси, по сути, оторвана от реальности. Вот как я ее играла: «Представьте, что вы выросли в районе с дурной славой и у вас ничего нет. И тут вам выпадает возможность танцевать на сцене». Для нее ситуация сложилась так, будто она только что получила роль Золушки в Диснейленде. Именно так я себе это и представляла: «Боже мой, а вот и главный босс клуба. Конечно, мы будем друзьями, и я испекла ему хлеб. Я буду танцевать, и все эти мужчины полюбят меня», но она не учитывает того факта, что вокруг – страшный, жестокий мир.

Майкл: Ее история дошла до зрителей. Она – человек, который действительно хочет, чтобы его любили и принимали. Вот почему это сработало и было очень важно, потому что на данном этапе сериала Дэвид беспокоился, что публика