Пожарский-2 - Владимир Олегович Войлошников

— Говори.

— До трёх часов дня должны решение прислать.

— Хм.

На часах судебного приказа было всего-то половина одиннадцатого. Если я сейчас домой поеду — буду метаться, как тигр в клетке.

— Я тогда в Академию. А ты езжай в Пожарский особняк, жди. Да не стесняйся там, пусть тебя обедом накормят. Как будет результат — сразу ко мне.

ПРОТИВ ПРАВИЛ

Явился я, когда вторая пара уже началась. Подумал. Не пошёл на урок — ну, нафиг. Развернулся и направился в ректорат. Надо мне кой-какую проблемку решить.

Секретарь увидел меня и не очень обрадовался. Вот совсем.

— День добрый. У себя?

— Здравствуйте, да. Что вы хотели, Дмитрий?

— Хотел обсудить с ректором вопрос аренды.

— Аренды чего?

— А это я буду обсуждать с ним, не обессудь…те.

Тьфу, всё забываю эту множественность присобачивать.

— Но я бы мог…

— Нет, не мог. Доложи обо мне уже. Нервный я сегодня, не нагнетай.

— Одну минуту, — секретарь исчез за дверью и очень быстро появился снова: — Прошу.

— Благодарствую.

Ректор ожидал меня, сложив на столе ручки, как прилежный ученик.

— Дмитрий Михайлович! Присаживайтесь.

Я прямо представил, как он сейчас воскликнет: «Какими судьбами⁈» — но нет. Как звать его? Забыл, а на двери табличку не сообразил прочитать. Положительно, из себя меня этот суд вывел.

— У меня к вам предложение.

— Слушаю.

— Мне нужен тренировочный павильон. Каждый вечер, на час-два. По выходным с возможностью использования в течение дня. И чтоб никто не мог меня оттуда вытурить и не парил мозги постоянным присмотром.

— Но это же против правил…

— С чего бы?

— Вы понимаете, несчастные случаи…

— Выживаемость мамкиных тетёх меня мало волнует. Мне нужен павильон для себя. Сколько я должен заплатить, чтобы тренироваться в любое время, когда мне удобно?

Ректор слегка завис.

— Видите ли, я не имею права… Это не предусмотрено уставом.

Ну, зашибись!

— Хорошо, тогда дайте мне бумагу, что я могу ходить бесплатно в любые свободные павильона по своему усмотрению. А род Пожарских с удовольствием поучаствует в благотворительности. В чём у Академии нужда? Подумайте. В пределах разумного, конечно.

— Да-да… В пределах… — мысли ректора, кажется, приобрели новое направление. — Как вы относитесь к тому, что нашему актовому залу требуется ремонт?

— Прекрасно отношусь. Мой управляющий будет у вас завтра, вы с ним обсудите детали. А сейчас выпишите мне бумагу, мне нужно выплеснуть гнев, пока я никого не убил.

Он посмотрел на меня, склонив голову, как настороженный воробей:

— Это излишнее, — быстро написал разрешение на листочке, — всё, идите. Сейчас даже днём многое свободно. Думаю, вам быстро подберут подходящую зону.

Мы вышли из ректората, и Кузя тотчас принял человеческий вид:

— Прекращал бы ты, пап, людей запугивать.

— Не худшее занятие.

— Но надо же иметь резерв по воздействию.

— Уверяю тебя, если понадобится, я такое воздействие обеспечу, что никому мало не покажется.

— Вот этим ты их и пугаешь. Думаешь, они не чувствуют?

— А думаешь, чувствуют?

— Н-ну-у-у… — Кузя рассуждающе приподнял брови, — это, наверное, как с великаном. Ты выглядываешь из окна — и видишь носки его сапог. Но ты же соображаешь, что эти носки — не всё, что он из себя представляет.

— Ага. В них ещё ноги и, конечно, запах, — саркастически согласился я, — не говоря уже обо всём остальном, что выше.

— Вот именно, — очень серьёзно согласился Кузя.

— Так. Вот ты прекрати-ка драматизировать, так ты пугаешь меня. Лучше скажи, что там тебе Салтыков-сынок вещал?

— Да тарабарщину эту, которую я Настьке наговорил. Вытрясли из неё, видать.

— Не сработало — это хорошо. А то я уж переживал, что ты заклинание на себя сгенерировал.

— Нет, если бы я и сгенерировал, — задумался Кузя, — оно должно было получиться исключительно для личного использования. А то, что Настасья им с кем-то поделилась — это её печаль. Хотела опозориться — опозорилась.

— Да она не особо и хотела, я думаю. Выжали.

— Эти могли.

Мы дошли до тренировочной зоны, и снова встретили того же лаборанта.

— На ловца и зверь бежит! — радостно возгласил Кузя.

— Так нельзя же…

— Можно, — протянул я свой замечательный допуск и в довесок — рубль. — И ты нам подберёшь лучший павильон из возможных свободных, максимально близкий ко входу в музей.

— Сделаем! — мгновенно повеселел парень. — Сей момент!

— А ты, Кузя, дуй за лечилками, совсем забыли! — сунул я Кузьме деньги.

Оставшийся до обеда почти час я посвятил швырянию огненными зарядами малых форм, но сложных конфигураций. И почти прошёл путь от горячей бешеной ярости до холодной боевой.

05. ПОДГОТОВКА

НЕ ПОРА БЫ ПОДКРЕПИТЬСЯ?

— Обедать-то пойдём? — спросил Кузя, заглядывая куда-то мне за спину.

Я оглянулся — на дорожках тренировочной зоны, просматривающихся из нашего павильона — никого. Утёр пот, обильно текущий с меня во время тренировок с огнём.

— Не рано ли?

— Да я подумал: к началу перерыва придём — в очереди не придётся стоять.

— Тоже верно. Пошли тогда, к Святогору заскочим, очищением пройдусь.

Действительно, странно будет, если в столовую я завалюсь в идеально чистом костюме, сам покрытый копотью и благоухающий по́том. Девчонки будут носы морщить. А, может, и не только девчонки, народ нынче нежный.

Пришли мы к