Изгой - Эль Кеннеди

Когда становится неспокойно, Роджер сдается и отпускает всех по комнатам.

– Поужинаем где-нибудь сегодня? – предлагает Лоусон по дороге назад.

– Сообщим местным о своем возвращении, как полагается?

И почему мне кажется, что для него это значит как минимум отыметь дочку кузнеца на церковных ступенях?

– Я пас, – говорю я. – Может, в следующий раз.

– Ремингтон у нас интроверт, – сообщает Фенн своим друзьям.

Нет, Ремингтону просто нужно поискать информацию, и он хочет немного личного пространства.

Но эту мысль я держу при себе. Ни к чему этим ребятам знать, что я собираюсь закопаться в их самые темные и запретные секреты. О чем они не знают, то им не повредит, и так далее, и тому подобное.

Ну, если только я не решу навредить им тем, что найду.

В любом случае пора узнать побольше о соседях по камере.

Глава 6. Эр Джей

Никогда еще не приходилось пить чай с мужиком в вязаном свитере. Директор приглашает меня к себе в кабинет, и мы садимся в черные кожаные кресла, после чего он закидывает ногу на ногу и берет в руки чашку и блюдечко, как какой-нибудь гребаный мистер Роджерс. Время близится к ночи, но снаружи все еще стоит жара – что не мешает ему выглядеть так, словно он не прочь устроиться у камина с газеткой.

– Рад приветствовать вас в Сендовере, мистер Шоу. Как я понял, вы не приемлете имя Ремингтон.

– Просто Эр Джей. – Если он начнет звать меня «друг мой», я уезжаю домой.

– Как пожелаете. – Он скучающе отпивает чай, разглядывая меня поверх края изящной кружечки. – И каковы ваши цели в этом семестре, Эр Джей?

– Цели?

– Как вы планируете провести свое время здесь? Чего надеетесь достичь?

Более чем уверен, что это все какой-то тест, хоть я пока и не разгадал его суть.

– Выпуститься было бы неплохо. В этом же весь смысл, нет?

– Это как минимум, да. Но я смею надеяться, что вы найдете и другие способы извлечь пользу из вашего пребывания здесь. Воспользуйтесь этой возможностью на полную. Вы уже решили, куда будете поступать в колледж?

– Да не особо.

Колледж вообще практически не входит в мои планы. Честно говоря, мне это дело кажется пустой тратой времени и денег. Учитывая мои интересы, не верю, что колледж может мне предложить что-то, в чем я не разберусь сам.

– Я бы очень советовал ознакомиться с длинным списком внеклассных занятий, которые вам доступны. Благодаря им наши студенты меньше попадают в неприятности, – говорит он с вежливым намеком, отчего почему-то звучит лишь грубее.

– Из меня не большой ходок по занятиям. Кружки́ – это не мое.

– Да, это я уже понял.

Ха. Если я должен испугаться того, что он читал мой файл, то он меня недооценивает. Черта с два я бы стал знакомиться с новым человеком неподготовленным – я все раскопал еще неделю назад. Да-да, я много читал о директоре Тресскоте. Двое детей. Жена мертва. Страдает от неизлечимого синдрома спасателя. Заполняет дыру в своей душе бесконечными попытками воспитать богатую развязную молодежь, которую скидывают сюда, как зимнюю одежду на чердак. Он меня не пугает, а его скучные речи уж точно не вдохновляют.

– В нашем учреждении предъявляются высокие стандарты к процессу обучения. Своих выпускников Сендовер отправляет в элитные университеты, убедившись, что они готовы к трудностям высшего образования. Это не то место, где можно плевать в потолок.

Ну, не знаю. Что-то мне кажется, что репутация этих «элитных учреждений» вся целиком основана на пустышке из наследий и денег. Всего лишь кучка богатых людей, которые собираются вместе и поддерживают миф ради собственного имиджа. Я мог бы надеть свитер Гарварда, и никто бы не заметил разницы.

И все же я улыбаюсь и киваю, потому что незачем в первый же день наживать себе врага, мне не нужны дополнительные проблемы.

– И я хотел бы заметить… – говорит он, отставляя в сторону чашку. – Взлом или другие подобные сомнительные активности, нарушающие чужое пространство, здесь запрещены. Наши студенты должны соответствовать нашим стандартам чести, уважения и открытости, без исключения. Сендовер – это второй шанс. Для многих он становится последним. – Он окидывает меня взглядом темно-серых глаз. – Как вы этим шансом распорядитесь – дело ваше. Но пока вы здесь – вам придется следовать нашим правилам.

Ага, как же. Он может сколько угодно заливаться про стандарты и про то, что тут разрешено или запрещено, но я более чем уверен, все это хрень собачья. Видел я разные записи, пока искал информацию. Насколько я могу судить, вылететь из Сендовера просто нереально. Так что Тресскотт может что угодно говорить про правила и ответственность, но я-то знаю. Что бы ни натворили местные мальчишки, деньги решают все. Правда стара как мир – богатым закон не писан.

– Давайте кое-что проясним, ладно? – Больше всего я в богатых и их окружении ненавижу все это вежливое притворство. – Я не хотел здесь оказаться, но выбора у меня не было. Я не собираюсь доставлять вам проблемы. Если что-то вдруг изменится…

Тресскотт смотрит на меня настороженно.

– Ну, все мы лишь прямоходящие животные в модных одежках, правда ведь? Природу никто не отменял.

– Да, – говорит он, снова беря в руки чашку и блюдечко, – можно и так сказать.

– Я могу идти?

– Последнее. Вы спортом занимаетесь, мистер Шоу? В ваших документах ничего об этом не сказано.

– Не мое это, нет. – С самой средней школы разнообразные тренеры охотились за мной по самым различным поводам. Все говорили, что я идеально сложен именно для их спорта. Но я не люблю командные развлечения. Навязанное товарищество – мой самый худший кошмар, да и страшилок про раздевалки я наслушался достаточно. Если меня будут пытать, так пусть хотя бы под солнцем.

– Тогда вам нужно будет записаться на курс физкультуры, – говорит он. – В течение семестра он проходит через разные спортивные дисциплины.

Класс. Это проблема. Надо будет посмотреть, не получится ли записаться на что-нибудь одиночное. Типа бега. Я неплохо бегаю. Всегда дома этим развлекался. Сначала это было поводом выйти из дома, когда мама притаскивала своих парней и закрывалась с ними в спальне, но со временем превратилось в привычку. Сначала пара километров, потом дальние дистанции. В голове как-то яснее становится.

Когда Тресскотт меня отпускает, я