Изгой - Эль Кеннеди

какое-то время брожу вокруг, изучая размеченные дорожки на краю территории, виляющие сквозь прилегающий лес. Уже темнеет, и мне не особо хочется потом искать дорогу обратно в общагу в полной темноте, так что я поворачиваю было назад, но тут замечаю узенькую тропинку, исчезающую где-то далеко за деревьями. Она никак не отмечена и выглядит менее вытоптанной, чем другие, и это уже интересно. Я решаю, что у меня хватит времени на небольшой перекур. Метров через сто меня встречает старая клумба, поросшая сорняками, и деревянная скамейка посреди небольшой лужайки.

Самое то, чтобы покурить, так что я тут же сворачиваю косяк. Усевшись на скамейку и вытянув ноги, я глубоко затягиваюсь и пытаюсь на секунду отключиться от всего.

Я привык к такому отношению. Сменив пять школ за три года, ты либо закаляешься, либо тонешь. Ощущение такое, словно я всю жизнь бреду по колено в воде, но если меня это чему и научило, так это полагаться на самого себя. Никто другой мне больше не нужен, так как в конечном итоге всегда только я сам своя единственная опора. И что бы там ни случилось, у меня всегда припрятан туз в рукаве.

Внезапный шелест выдергивает меня из мыслей и привлекает внимание. Я слышу, как хрустят мертвые листья и сухая трава под быстрыми шагами, а потом из-за поворота появляется она. Длинноногая деваха с темными волосами, замотанными в потный пучок. Она почти пробегает мимо, но замечает меня и резко тормозит на месте.

– Привет, – говорю я добродушно.

– Тебя здесь быть не должно, – выдыхает она, положив руки на бедра и тяжело дыша.

– Ага. Вот и я им так сказал.

Ее коротко обрезанная футболка сползла с одного плеча. Мои глаза непроизвольно притягиваются к ее заднице в коротких спортивных шортах, облепивших потную кожу. Эта девушка такая горячая, что на нее смотреть больно. И дело даже не в модельном теле. Кожа у нее, даже когда мокрая, все равно идеальная, сияющая, такая только в рекламе косметики бывает. Темно-серые глаза обрамлены густыми, пышными ресницами, а сексуальный изгиб губ вообще вызывает в сознании самые разнообразные неприличные мысли.

Даже не знаю, какая картина заманчивее – эти губы, прижатые к моим, или они же, но обхватывающие мой член, пока я кончаю ей на язык.

И-и-и, упс, мне пора срочно избавляться от этих мыслей, пока она не заметила, что джинсы внезапно стали мне тесноваты.

– Ты не понял, – выпрямляется она с оскалом, – эта дорожка за пределами школы. Ты на чужой территории.

Не могу удержаться и окидываю ее взглядом еще раз.

– Уверена, что это не ты тут чужая? Это разве не школа для мальчиков?

– Мой отец тут работает. Ты кто такой вообще? – Эта девчонка может костры взглядом зажигать. Или даже спалить целый город.

– Где же твое дружелюбие? – не удерживаюсь я от подколки.

– Не имею такой привычки. На вопрос ответь.

Ох, черт, обожаю злых девчонок. Не знаю уж, что такое с этой обиженной цыпочкой, смотрящей на меня так, словно готова выбить мне все зубы с ноги, но это заставляет мой член оживиться.

– Меня зовут Эр Джей, – покорно отвечаю я, – я тут новенький.

– Да что ты говоришь. – Она нетерпеливо наклоняет голову набок. – И с какой старой проселочной дороги они тебя соскребли?

Черт, детка, продолжай в том же духе.

Когда я ловлю ее взгляд на своем косяке, протягиваю ей скрутку.

– Затянешься?

Она играет желваками, оценивающе обводя меня взглядом. А потом выхватывает сигарету у меня из руки, делает две глубокие затяжки и выдувает дым мне в лицо, как будто я уже не был возбужден и без того.

– Имя-то свое скажешь? – спрашиваю я, давя усмешку.

– Нет. – Она возвращает мне косяк.

В голове внезапно раздается голос Лоусона:

«Эй, будешь отнекиваться, у меня только сильнее разыграется аппетит».

– Вот незадача. А что же мне писать, когда я буду вырезать наши имена на дереве?

– Вау. – У нее вырывается краткий смешок. – Ты в курсе, что вслух это сказал? Позорище.

– Да ладно. Меня сложно задеть, – говорю я.

– Я бы постаралась, если бы мне не было так насрать.

Все в ней говорит мне отвалить, но она до сих пор не ушла. И уж не знаю, что это говорит обо мне, но мне почему-то нравится подобное обращение. Я бы дал этой девчонке потоптаться у себя на лице в берцах. Вся эта враждебность лишь навевает мысли о громком сексе и дергании за волосы.

– Можем пообедать вместе, как раз и попробуешь, – предлагаю я.

– Уж извини, я не хожу на свидания со стремными чуваками из леса.

– А их тут много водится? Хочешь, провожу тебя до дома, чтобы было не страшно.

Она фыркает и закатывает глаза.

– Я могу за себя постоять.

– Тогда ты меня проводи.

В уголках ее губ мелькает едва заметная улыбка и тут же испаряется. О да, я определенно ей нравлюсь.

– Берегись енотов, – говорит она, уходя. – Какой-то придурок целый семестр накачивал их психоделиками, теперь они превратились в сумасшедших жертв научных экспериментов с отставленными большими пальцами и полным безразличием к ценности человеческой жизни.

Шутки шутит. Наверное.

– Завтра в том же месте? – окликаю я ее. – Я поесть принесу.

Она даже не оборачивается.

– Счастливо оставаться, новенький. Удачи тебе в Городе Мальчишек.

Она исчезает из виду за секунду, и я тут же понимаю, что остался в полной темноте. Как будто она стащила солнце с неба, чисто чтобы мне насолить.

Как же горячо.

Эта девчонка – кончик отравленного дротика, и меня это так заводит, что я не могу перестать улыбаться. Все-таки есть в этом месте что-то хорошее.

Если я, конечно, найду дорогу обратно к цивилизации.

Глава 7. Слоан

Даже не знаю, что и думать про того парня с тропинки. И почему он смотрел на меня так, словно мы целую вечность знакомы? Вернувшись домой, я иду в душ и быстро смываю пот от пробежки. Когда я уже сижу за столом и расчесываю волосы, в мою комнату заглядывает Кейси и тут же по-хозяйски плюхается на мою кровать, блестя глазами от любопытства.

– Что? – Я ловлю ее взгляд в отражении зеркала и тут же прищуриваюсь с подозрением.

– Хорошо побегала?

– Нормально. Чего ты так улыбаешься?

– Долго тебя не было. – Ее лицо сейчас треснет от заговорщической улыбки. – Может даже показаться, что ты вообще не бегала, а вместо этого встречалась с кем-то, ну, например, чье имя начинается на «Д» и заканчивается на «юк»…

– Когда кажется, креститься надо, – фыркаю