Эволюционер из трущоб. Том 2 - Антон Панарин

вас уникальное предложение. Из грязи в князи так сказать. В этой клетке, — Елфимов ударил ногой по прутьям клетки в которой только что сражался с псом. — Находится молодая особь баргеста. Более того, зверюга совершенно здорова. Если вам хватит мастерства, отваги, а ещё глупости, то можете сразиться с ней один на один. За победу начислим сразу пять тысяч баллов. Но помните, шанс умереть тут далеко не нулевой. Я бы даже сказал, что шанс погибнуть или остаться калекой практически равен ста процентам. Желающие?

Толпа нервно сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Артём, может быть ты? — обратился Елфимов к Прохорову.

— Зачем это мне? Я и так на вершине рейтинга, — самодовольно заявил Прохоров.

— А можно я поплобую? — спросил я, подняв руку.

Толпа расступилась и уставилась на меня. За яростным рыком баргеста я различил чей-то голос, говорящий: «Он что, дурак?».

— Эммм… Хочешь выйти против этого баргеста? — скептически спросил Елфимов, указав пальцем в сторону клетки.

— Ага, — кивнул я.

— Но ведь он весит килограммов восемьдесят, а это раз в пять больше твоего собственного веса.

— Ага.

Я улыбнулся, понимая, что этот фарс может выйти мне боком, но у меня есть план. И если он не сработает, то автоматически превратится в план-капкан, в который попадусь уже я сам. Но выбора не было. Либо долгое время копить баллы, чтобы забраться на вершину, либо одним махом оказаться в группе пятилеток и начать изучать магию.

К тому же в черепе баргеста чувствовалась мощная пульсация маны. Готов спорить, что там я найду Слезу, а она уж очень мне нужна. С её помощью бабушкин подарок… А, неважно. Сейчас главное — выжить.

— Иван Викторович, что скажете? — Елфимов посмотрел на Углова.

Баргест разбежался и ударился о прутья, клацнув зубами. Никого не достал, но напугал ребят знатно. Псина рычала, клацала зубами, грызла прутья, пыталась дотянуться лапой хотя бы до кого-то.

— Скажу, что каждый волен распоряжаться своей судьбой так, как посчитает нужным. Прошу, — Иван Викторович протянул мне копьё, а сам покосился на камеру, висящую под потолком.

А это интересно. За нами будет наблюдать папаша? Если так, то это просто замечательно. Заварю кашу, а заодно устрою шоу. Выхватив копьё из рук Углова, я направился к входу в клетку.

— Миша, ты что делаешь? Не надо, — прошептал Сергей, когда я проходил мимо. Я лишь подмигнул ему.

— Всё будет холошо.

— Я всегда знал, что ты идиот. Что ж, если сдохнешь, никто не будет печалиться, — самодовольно сказал Прохоров так, чтобы это услышал каждый.

Елфимов обошел клетку и стал стучать стальным наконечником копья по прутьям, привлекая внимание баргеста. Иначе псина продолжала быстоять у самой калитки и вцепилась бы мне в глотку, как только дверь откроется. Баргест кинулся к тренеру и стал пытаться укусить звенящую железяку.

— Готов? — крикнул Елфимов, и я кивнул. — Запускайте бойца!

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

Константин Игоревич расположился в гостинной. Бокал ледяного виски в руке, сигара в зубах, руки первой и в некоторой степени любимой жены массируют плечи. Барон сделал глоток и с наслаждением зажмурился. Древесные нотки напитка растеклись по языку, а по пищеводу прокатилась волна жара. Прекрасно!

На стене висел телевизор. Рядом с которым крутился дворецкий.

— Одну минуту, Константин Игоревич, сейчас выведу трансляцию, — сказал он и подключил провод от ноутбука к телевизору.

На экране появилось изображение клетки, внутри которой бесновался огромный чёрный пёс.

— Что это? — спросила Екатерина Павловна, первая жена.

— Это, моя родная, проверка на мужество. Понимаешь, не достаточно обладать сильным даром. Если у тебя нет стержня внутри, то вся твоя сила — лишь пшик. Как думаешь, скольких магистров я уничтожил? Десятки! Все они были очень напыщены, думали что мир прогнётся под их ногами, но внутри оказались мягкими, словно масло. Чуть надави — и они сами прогнутся. К тому же, нет чести в том, чтобы сражаться против слабого. Но великая честь тому, кто решится броситься в сумасбродную атаку и победит. — Архаров сделал затяжку и выпустил под потолок облако белёсого дыма, в комнате тут же запахло жжеными листьями, а его жена закашлялась.

— Кхе, кхе. Никогда не понимала твоей тяги к постоянным сражениям, — Екатерина Павловна поморщила носик и надавила на зажатые плечи мужа ещё сильнее.

— Катюша, если бы я не сражался, то и тебя бы не было рядом со мной. Сейчас была бы замужем за каким-нибудь Власовым, Тарасовым или Пида… Ну ты поняла, — усмехнулся Архаров, зная, как жена не любит эту шутку, ведь он повторял её уже тысячу раз. — Лучше смотри на экран. Видишь? У клетки стоит Михаил. Ему всего два года, а парень уже справился с болотником. Есть шанс, что и эту образину осилит.

— Это жестоко, дети должны расти в любви и ласке, — подметила женщина.

— Да, в такой же любви и ласке, в какой росла ты. Сперва тебя дрессировали, чтобы ты стала отличной женой, а после — как вещь — попытались продать в договорном браке. Вот и вся любовь. Скажи ещё, что я не прав?

Подумав немного, Екатерина Павловна кивнула.

— Прав, конечно, но это не мешает мне желать лучшего для детей. Пусть даже их мать не я.

— Ваше благородие. Разрешите? — осторожно вклинился в разговор дворецкий.

— Да, говори.

— Сегодня поступило сообщение от Имперского Института Исследования Аномалий (ИИИА). Говорят, что в ближайший месяц произойдёт расширение аномалии, а вместе с ним случится и миграция тварей. Император призывает аристократию направить в приграничную зону как можно больше сил, чтобы сдержать натиск.

— Пффф. В приграничную зону? Так мы и живём на границе. А если Титову нужна помощь, то пусть раскошеливается. Я своих людей просто так в мясорубку не отправлю, — недовольно сказал барон и отпил из бокала, стремясь смыть горечь полученной информации. — К тому же, Черчесов оживился. — Архаров повернулся к жене. — Представляешь? Гадёныш решил прощупать границу. Отправил на прорыв колымагу с цистерной. Вроде даже вылил что-то в реку. К моему удивлению, это был не яд и не химикаты. Не понятно, чего он хотел этим добиться.

— Давно стоило его раздавить. Он ведь просто так не остановится, — покачала головой Екатерина Павловна.

— Стоило. Но как я его раздавлю,