Стану твоей проблемой - Анна Бигси

— Должен будешь, Мажор, — отвечает один из них. Его голос глухой, но я слышу в нем улыбку.

— Сочтемся, — ухмыляюсь и хлопаю по дверце.

Бандитов грузят, как мешки с картошкой. Придумают им увлекательную легенду и промурыжат в каком-нибудь отделе несколько суток до выяснения личностей. А может и найдут за что притянуть серьёзнее. Мне в принципе без разницы.

Микроавтобус скрывается за поворотом, оставляя после себя лишь следы протектора.

Всё же изнутри немного потряхивает от волнения. Хоть риск был и минимален. Прикуриваю сигарету и опираюсь на капот. Прикрываю глаза и крепко затягиваюсь. Дым стремительно заполняет легкие, вызывая легкое головокружение.

— Ты.… это… всегда так? — из машины выбирается Дарья. Бледная, как бумага, но взгляд взволнованный.

— Всегда, — жадно затягиваюсь и выдуваю вверх сизую струю дыма. — Тебя не впечатлило?

— Было страшно, — признается она, стараясь говорит ровно, но голос все равно дрожит. — Я думала, тебя убьют.

— Не дождешься, — усмехаюсь я и откидываю окурок в сторону. — Ну что, поехали дальше?

— Куда? — Даша растерянно хлопает ресницами.

Вот сейчас она совсем не похожа ну ту фурию, что недавно на меня огрызалась. А уж скорее на маленькую девочку, которой очень нужна защита. И эта защита — я. Однозначно. Вот только я не уверен, что готов ради нее рисковать всем, что имею. По голове за сегодняшний спектакль явно не погладят, а дальше, судя по всему, приключений только прибавится. Но не бросать же ее одну в этом треше?

Поступить по закону никогда не поздно, — наставляет внутренний голос. А я лишь закатываю глаза. Какой же он скучный иногда.

— Есть у меня одна идея….

Глава 12 Дарья

Машина мчится по пустой трассе, и тишина, которая раньше казалась спасением, теперь давит, как тяжелое одеяло. Марат сидит неподвижно, его руки крепко сжимают руль, взгляд прикован к дороге. Спокойный, уверенный и невозмутимый. Словно не он несколько минут назад стоял в окружении людей с оружием.

Я не могу больше сидеть молча. Делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и, не отрывая взгляда от окна, спрашиваю:

— Почему ты вообще мне помогаешь? Это часть твоей работы или что-то ещё?

Марат мажет по мне невозмутимым взглядом. Трудно разобрать эмоции, но его реакция мгновенная.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — бросает он с легкой усмешкой, снова возвращаясь к дороге. — А тебе точно нужно отдохнуть.

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как раздражение поднимается внутри, как горячая волна.

— Ты издеваешься? — резко поворачиваюсь к нему. — Ты помогаешь мне, рискуешь своей жизнью, а теперь делаешь вид, что это все пустяки? Я не могу просто сидеть здесь и притворяться, что это нормально!

Он молчит. Его лицо остается непроницаемым, как камень. Это сводит с ума.

— Марат, я серьёзно! — почти кричу я. — Я должна знать, почему ты это делаешь. Потому что, если у тебя есть какой-то скрытый мотив, я хочу об этом знать сейчас, а не потом.

Он вздыхает, словно это разговор, которого хотелось избежать. Его пальцы чуть сильнее сжимают руль, но взгляд по-прежнему прикован к дороге.

— Почему? — повторяет медленно, словно пробует слово на вкус. — Потому что я ненавижу, когда всё идет наперекосяк. Вот и все.

Я моргаю, мои мысли спутываются и зудят сильнее.

— Наперекосяк? — переспрашиваю я возмущенно. — Ты считаешь мою жизнь просто неудобным обстоятельством?

Марат фыркает, чуть усмехаясь. Но в этой усмешке нет ни грамма тепла.

— Знаешь, Даша, иногда проще просто делать свою работу и не задавать лишних вопросов, — произносит он. — Если это поможет тебе спать лучше, можешь считать, что я просто играю в героя.

Как-то совсем неприятно звучит. А может просто моя нервная система сбоит. Ибо слезы подступают к глазам, но я глотаю их, не давая пролиться.

— А если я не хочу спать лучше? — мой голос срывается на хрип. — Если я хочу знать, кто ты на самом деле? Почему ты здесь? Почему ты не оставил меня?

Марат качает головой, его усмешка становится чуть шире, но в ней больше горечи, чем веселья.

— Ты не хочешь знать, кто я, — говорит он тихо, почти шепотом. — Поверь мне, ты не хочешь.

Эти слова звучат как предупреждение. Его глаза на мгновение становятся серьёзными, слишком серьёзными. Я чувствую, что он говорит правду, но от этого становится только хуже. Я отворачиваюсь, кусая губу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Знаешь, — начинаю я, несмотря на ком в горле, — ты можешь быть циничным сколько угодно, но, если тебе все равно, зачем я вообще здесь?

Марат поворачивает голову, его взгляд пронзительный, холодный, как зимний ветер.

— Сколько лишних вопросов, — вздыхает он раздраженно.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле. Я отворачиваюсь к окну. Не могу понять свои эмоции. Обида? Разочарование? Огорчение? Всего понемногу

— Просто сиди тихо, Даш. Не отсвечивай, — внезапно говорит Марат, но уже чуть мягче. — Доверься мне. Пока что это единственное, что ты можешь сделать.

Я сжимаю зубы, но киваю. Тишина снова наполняет машину, но теперь она звенит, как натянутая струна. Его цинизм ранит, но в глубине души я чувствую, что он заботится — пусть и по-своему.

Лицо Марата холодное, будто высеченное из камня. Он кажется таким уверенным, таким недосягаемым, что это злит сильнее всего.

— Я…. — начинаю, но голос срывается, застревает где-то в горле.

— Если собираешься что-то сказать, сделай это громче. Я не читаю мысли, — бросает он сухо, даже не поворачивая головы.

Слова обжигают, как резкий порыв ветра и мгновенно приводят в тонус. Я вдыхаю глубже, сжимаю руки на коленях, чтобы не выдать дрожь. Если я не скажу ничего сейчас, шанса может не быть.

— Я была у Громова в тот вечер, — произношу, глядя на свое отражение в окне. — Там был ещё кто-то. Мужчина. Я не знаю его имени, но я его видела.

Марат хмыкает, его пальцы на руле чуть напрягаются, но он не отвечает. Молчание давит сильнее, чем любой крик, заставляя меня продолжать.

— Он.… он был высокий. Костюм дорогой, явно не простой человек. Они спорили. Я слышала только часть разговора. Что-то про