Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Ден сглотнул. Пальцы на кармане дрогнули.

Прохожие продолжали снимать. Фонари светили ярко. Камера у двери смотрела прямо на нас. Парковка была очень неудобным местом для ножа.

Денис понял это, и его рука всё-таки ушла от кармана. Он поднялся тяжело, злобно. Но главное было всё же другое — теперь с ним можно было говорить.

Денис стоял, прижав руку к боку. Он был злой. Ему сейчас очень хотелось вернуть вечер назад, в тот момент, когда он подошёл к столику и ещё считал себя хозяином фудкорта. Но время не повернуть вспять, уж простите.

— Она не взяла трубку, — начал я. — Значит, не хотела говорить.

— Ты мне мораль читать будешь?

— Нет. Я тебе объясняю, как сегодня уйти на своих ногах и без глупой статьи.

Коренастый с цепочкой тихо хмыкнул. Денис резко посмотрел на него, и тот сразу нашёл глазами асфальт.

— Села с моими пацанами, — продолжил я, — значит, сама решила. Тебе неприятно — переживёшь. Хватать её за руку при всех — плохая привычка.

Денис скривился.

— Ты кто такой, чтобы мне объяснять?

— Тот, кто уже видел, до чего такие плохие привычки доводят, — объяснил я. — Романтики в этом мало, зато времени жрёт прилично.

Денис молчал.

Возле дверей торгового центра охрана замерла. Старший держал рацию у груди, но пока не говорил. Вид у него был такой, будто он очень хотел вмешаться, но ещё сильнее хотел, чтобы всё само закончилось и ему потом не пришлось писать тысячу и одну служебную записку.

Девчонка, из-за которой всё началось, вышла чуть вперёд. Рыжий попытался остановить её рукой, но она мягко отодвинула его ладонь.

— Я тебе ничего не обещала, — сказала она Денису.

Тот перевёл взгляд на неё. Глаза у него стали уже. На секунду мне показалось, что он опять полезет в бычку, но он успел посмотреть на Марата.

Марат стоял рядом, прижимая салфетку к губе. Его хорошо так шатало. На скуле расползался синяк, дыхание всё ещё сбивалось. Но он стоял сам и смотрел прямо, больше не отводя глаза.

Для Дениса это было, пожалуй, даже неприятнее моих слов.

— Ещё раз полезешь к ней руками — разговора уже не будет, — предупредил я.

Ден медленно повернулся ко мне.

— Ты сильно уверенный.

— Возможно, — спокойно ответил я.

Денис первым отвёл взгляд и посмотрел на Марата. Потом сплюнул в сторону. Лицо у него стало жёстким, но он не сорвался.

Потом он протянул Марату руку. Марат посмотрел на руку и покосился на меня.

Я чуть кивнул.

Марат шагнул ближе и пожал руку Дениса.

Тот сжал пальцы резко — дешёвый приём, а сейчас и вовсе смотревшийся до жути нелепо. Марат побледнел, но руку убрать не попытался. Денис давил ещё секунду, потом отпустил.

— Нормально, — сказал он.

Денис перевёл взгляд на меня и протянул руку уже мне. Я пожал спокойно. Пальцы у него были сильные, а ладонь сухая и шершавая. Он попытался добавить давление, понял, что я не участвую в этом детском армрестлинге для кистей, и отпустил.

— Увидимся ещё, — сказал он.

— Мир тесный, — ответил я. — Особенно для тех, кто много ходит кругами.

— Это ты к чему?

— К тому, что иногда можно опять прийти к своей же глупости.

Денис подвис, явно пытаясь понять, что я только что сказал и было ли это оскорблением. Потом всё же развернулся к своим.

— Пошли.

Он пошёл нетвёрдой походкой к «Ладе», сжав челюсти, и уже возле машины обернулся. Взгляд у него был злой и какой-то липкий. Статус он сегодня потерял частично, но окончательно всё же не утонул.

Все они сели в «Приору», поместившись с трудом, и тачка с визгом резины из-за пробуксовки рванула с парковки.

На парковке повисла тишина. Она продержалась несколько секунд.

Первым, конечно, не выдержал Пашка.

— Ну… кофе теперь точно остыл.

Марат стоял рядом и пытался выглядеть спокойно. Но теперь, когда Денис ушёл, пацана начало трясти. Он стискивал зубы, но тело уже забирало своё. После драки всегда так. Пока опасность рядом, организм берёт кредит у будущего, но потом приходит банк и просит вернуть этот кредит с большими процентами.

Девчонка подошла к нему. В руках у неё была чистая влажная салфетка. Она протянула её Марату.

— У тебя кровь.

Марат посмотрел на салфетку.

— Знаю, — буркнул он.

— И что стоишь? Прижми.

Он взял салфетку и неловко приложил к губе.

— Так?

— Сильнее.

Он прижал сильнее и поморщился. Девчонка вдруг улыбнулась. Марат увидел и отвёл глаза, словно ему по второй скуле добавили.

Девочки не ушли. Это было, пожалуй, даже важнее, чем пацаны сейчас понимали. Они могли уйти сразу после фудкорта. Могли отойти к охране, вызвать родителей, сесть в такси, исчезнуть из этой истории.

Но они остались.

Стояли рядом, смотрели на наших, говорили, смеялись уже нервно, с остатками страха в голосе, но всё-таки не отступали.

Пацаны это тоже почувствовали.

— Если что, мы обычно спокойные, — сказал Пашка одной из девчонок. — Просто сегодня акция.

— Какая? — спросила она.

— При покупке кофе драка бесплатно.

Девчонка рассмеялась. Пашка сразу стал выше сантиметра на три. Возможно, на четыре. Психология роста у подростков вообще зависела от женского внимания куда сильнее, чем от кальция.

Все пацаны оживали, заводили с девчонками разговоры. Только Даня держался чуть в стороне. Смотрел то на девочек, то на Марата, то куда-то за парковку.

Одна из девчонок сказала:

— Мы в субботу снова будем тут. Можем встретиться.

Пацаны начали переглядываться. Пашка вытащил мобильник и очень ненавязчиво держал экран так, чтобы девчонка сама поняла про номер. Получалось настолько ненавязчиво, что экран почти светил ей в лицо.

Его новая знакомая взяла телефон и начала вводить номер. Пашка посмотрел на меня победно. Другим пацанам девчонки тоже начали давать номера. Единственный, кто не записал — Даня. Пацан лишь медленно покачал головой и едва слышно сказал:

— Я не пойду…

Я кивнул ему в сторону. Он пошёл за мной. Мы отошли на несколько шагов от остальных, к клумбе у края парковки.

— Почему не пойдёшь? — спросил я, когда мы остановились.

— Не хочу, — пацан вздохнул и посмотрел на вход в ТЦ. — Мне другая нравится.

— Та, из лагеря?

Даня напрягся.

— Она меня послала…

— Один раз, — возразил я.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я предложил ему повторно наступить на грабли, только теперь с разбега.

— А надо, чтобы два?

— Надо, чтобы ты понял, что отказ — это не жирная точка.

Даня отвернулся.

— Легко говорить.