Петр I. Материалы для биографии. Том 3, 1699–1700 - Михаил Михайлович Богословский

что в Риге есть великая осторожность от польских войск и наипаче от саксонских (т. е. уже приняты оборонительные меры), о чем писал ко мне изо Пскова Иван Головин, что посылал он нарочно, ради проведывания, в Ригу. Ах, нерасторопное к лутчему и без разсуждения Венусово веселие», — заканчивает сообщение Головин, разумея под Венусовым веселием любовное приключение Флемминга, повлекшее легкомысленные поступки и потерю времени — «иже легкомыслительством неоцененное ко многих пользе время потеряли». И Петр, и его ближайшее молодое окружение в Воронеже, также воинственно настроенное и желавшее скорее начать войну со Швецией, были опечалены неудачей задуманного предприятия против Риги, и это видно из ответа Петра на приведенное сообщение Головина: «Писма ваши на почьте я принялъ, которая пришъла в четвертой день, то есть въ съреду въ вечеру. Правъда, зело вѣсътовата (т. е. обильна вестями) i надлежала бы съкорого отвѣта: толко была въ тотъ день Василья[597], i мы сидѣли у iменинника; а се, коi были iзъ насъ въ Риге, съ печали натселись, а паче Ѳилат, i оттого на заѳътрея не могъ ничево дѣлать. Жаль, жаль, да нечемъ пособить»[598].

О времяпрепровождении королевского двора в Саксонии, в Лейпциге, а потом в Дрездене в такой, казалось бы, критический момент доносил в Москву русский резидент в Варшаве Любим Судейкин вместе с прежним резидентом Алексеем Никитиным (находившимся при дворе), которого он осенью 1699 г. сменил. Оба резидента ожидали аудиенции: Судейкин — приемной, Никитин — прощальной. В Лейпциге 18 января 1700 г. после аудиенции у короля Судейкин узнал о прибытии Карловича и ездил к нему для свидания. Свидание это подробно описано Судейкиным. «И как он, посланник, к нему приехал и он, Карлович, встретил его, посланника, в сенях у лестницы и, витався, вошли в палату и, сев по местам, в разговорех посланник спросил у него, Карловича, давно ль он с Москвы и на которые места ехал и какие ведомости здесь он у себя имеет о послех московских, которые ныне обретаются у турского сал-тана, чтоб он по верной своей к царскому величеству услуге, видя к себе его царского величества милость, ему, посланнику, объявил безскрытно». Карлович сообщил Судейкину: «С Москвы-де в дороге до Липска (Лейпцига) ехал он шесть недель, а ехал на Великий Новгород, на Псков да на Ригу. А о послех-де московских, обретающихся в Цареграде у турского салтана, слышал он на Москве, что приняты они с великою честью, а, приехав в Липской, слышал он, что еще о миру у них не состоялось, и обносится, что будто задержаны. А конечно ль то так и что у них в том есть какое препятие, о том-де он подлинно не слыхал». Карлович сообщил далее, что королевский духовник писал к римскому папе с просьбой повлиять на цесаря, чтобы цесарские послы в Константинополе оказывали содействие московским послам, а затем перешел опять к московским делам: «…на Москве-де и в городех набирают конницы 30 000, пехоты 70 000, итого 100 000 человек, и есть-де о том клич да и письма-де прибиты на столбах. А где тому войску итить, того он не ведает. А он-де, Карлович, послан с Москвы к королевскому величеству для некоторых нужных дел и поедет-де он к Москве из Липска, с сего числа побудет в Липску дня три или четыре. А за королевским величеством в Дрезден он не поедет для того, чтобы ему поспешить и приехать к Москве в нынешнем предыдущим (т. е. предстоящим) Великим постом». В заключение разговора Карлович выразил надежду, что как Судейкин, так и бывший резидент будут на королевской охоте (полеванье) в пяти милях от Лейпцига.

Резиденты действительно получили приглашение на полеванье в местечке Кондицы. 20 января они туда выехали, прибыли в третьем часу ночи и были поставлены на постоялом дворе. Сопровождавший их комиссар, побывав в замке, возвестил, что «королевское величество из Липска приехал в Кондицы рано и был уже на лове, где уготовано быть полеванью, а утре-де его королевское величество будет полевать в немалой осистенции и чтоб ему, посланнику, то видеть и ехать на то полеванье о 12-й године. И генваря в 21 день посланник с вышепомянутым прежним посланником были за королевским величеством на лову, где было полеванье от местечка Кондиц верстах в трех, и, быв на том полеванье, ввечеру приехали по прежнему в то ж местечко». 22 января король, а за ним и резиденты выехали в Дрезден. О препровождении времени в Дрездене Судейкин доносил в Москву от 4 февраля: «Королевское величество еще в Дрезне, забавляется в день полеваньем, а в ночах опорами и камедиями, а о поезде его из Дрезна в Польшу говорят, что поедет вскоре, а подлинно о том намерения его королевского величества как конечно поедет, никто ведать не может». Наступивший Великий пост не помешал увеселениям, и реляция Судейкина от 27 февраля полна описанием опер и комедий в Дрездене, «о которых камедиях ездили чрез всю ночь». Несколько дней продолжались маскарады «богатым строем и зело изрядно прибраны» с танцами и ужинами, причем «заседали за столом по росписи, чтоб дамы иных дам не переседали… Королевское величество в балгавзе чрез весь день розными играми забавлялся. А выезду его до Польши по многим обещаниям неведомо»[599].

При таком образе жизни мог ли король руководить военными действиями против Риги?

Флемминг вернулся к войскам только к февралю месяцу 1700 г. Был вновь составлен план внезапного захвата Риги; она должна была быть взята в ночь с 11 на 12 февраля. 11 февраля в городе перевыбирались на следующий год городские власти; выборы сопровождались обыкновенно пиршеством, и в ночь после пира, когда рижане будут усыплены, саксонцы рассчитывали овладеть Ригой. Войска должны были подойти к городу незаметно, но сбились с дороги и наткнулись на шведский кавалерийский форпост из 18 лошадей. Форпост был захвачен в плен, но все же в Ригу дана была весть, и от мысли взять город врасплох пришлось отказаться[600]. 12/23 февраля было захвачено небольшое укрепление Кобершанц на левом берегу Двины под Ригой. «Это случилось так удачно, — писал Петру находившийся при войсках Карлович, — что мы в течение одного часа овладели укреплением и захватили там в плен 50 человек с командовавшим майором, а также 19 пушек с зарядами и съестные припасы»[601].

О движении саксонских войск к Риге и о начале военных действий под Ригой шла в Москву, а оттуда в Воронеж довольно подробная информация от псковского воеводы окольничего И. И. Головина, пристально следившего за ходом