Детективное агентство "Штык" 2 - Самат Айдосович Сейтимбетов

— Пока еще точно не могу сказать, нужно проверить несколько вещей, побродить по острову, зайти в эти их корабельные рощи. Есть у меня одна мысль, но ее тоже нужно проверить.

Ахмат даже не стал злобно смеяться, а Олеся передернула плечами, словно ей стало зябко. Аллоя попыталась ее утешить, заговорила было, что надо просто придумать свое решение, раз магия эльфов не подходит, но Олеся зыркнула злобно и попытки прервались, не начавшись толком.

— То есть ты не можешь сказать, почему корабль умер? - спросил Кабанкин после паузы.

— Да, могу только подтвердить, что он вполне себе мертв... хотя и не до конца.

— Как это?

— Это трудно объяснить тому, кто не способен ощущать магию вне тела, - вздохнула Олеся. - Да, пожалуй, давно надо было навестить эти острова эльфов, столько всего открылось!

Навестить без приглашения, но Олеся бы, наверное, справилась.

— Это как-то связано с расследованием? - уточнил Кабанкин.

— И да, и нет, - ответила Листва.

— Она и сама не знает, - ехидно добавил Тузов, который, похоже, наслаждался происходящим.

— Зато ты все знаешь! Вот сам и расследуй!

— И буду, командир, просветил корабль сканером, там внутри одно дерево, никакой машинерии Прежних. Дерево насыщено магической энергией, также встречаются следы вкраплений, словно камни, вросшие прямо в дерево.

— Артефакты цвергов, - добавила Олеся.

— Поэтому их корабль летает?

— Эх, - тяжело вздохнула она, - неужели ты думаешь, что маги это не пробовали? Еще как пробовали и результат, я о нем уже говорила, да, взлетает, но расход жуткий!

— А почему тогда летают корабли эльфов? - спросил Кабанкин. - Да, ты не проверила что-то там, но вот просто расскажи, что поняла, может, это нам поможет в расследовании... непонятно чего.

— Да я бы сказала, - каким-то странно мертвым тоном отозвалась Олеся, - что и так уже все ясно. Корабль не взлетает, так как он мертв, но вот почему?

— Жучок завелся? - предположил Ахмат. - Как паразит, только жучок? Что? Если тут полно магии природы, то все должно размножаться, не так ли?

— Возможно, - Олеся еще раз поежилась, словно утратила весь пыл и мерзла. - А может и нет.

— Отметим как версию, - предложил Кабанкин. - Расскажи лучше про этих живых помощников, тех, кто открыл себя лесу.

Олеся долго молчала, словно не хотела отвечать, затем вздохнула.

— Тут придется очень долго и сложно объяснять, пусть не от начала времен, но от начала эльфов точно.

— Люди любят все усложнять, а маги - вдвойне, - раздался певучий голос.

Из темноты к ним шагнула Амарель. Шагнул, теперь не вызывало сомнений, что это мужчина - эльф. Темнота опустилась так незаметно, легла, словно теплое покрывало на плечи, что даже Кабанкин словно и не заметил ее наступления. Нехороший признак, подумал он, притупление бдительности, расслабление, бурление жизни внутри, которое ощущал даже он. Беззаботный веселый остров, где никто никого не подозревает, и не ставит охраны, прямо раздолье для диверсантов.

Но зачем?!

— Если вы откроетесь лесу, то и лес откроется навстречу вам. Вы станете частью огромной семьи, разделите их радость и жизнь, и в его безбрежности растворятся ваши печали, сгинут страдания.

Амарель коснулся рукой плеча Аллои, и та вздрогнула. Кабанкин вдруг подумал, что Прежние обязательно развели бы костер - но эльфы? Чем бы выглядело в их глазах сожжение любимых ими деревьев? Святотатством?

— Вижу, вы опять усложняете простое и ищете тайную причину моего появления. Не надо.

Амарель улыбнулся и исчез в темноте, будто и не приходил вовсе.

— Вот и поговорили, - усмехнулся Кабанкин вслед.

— Как ты думаешь, откуда тут взялись эльфы? - вдруг спросила Олеся, глядя в землю.

— Не знаю, ты мне скажи.

— И скажу. В бурях конца света, с магической чумой и зомбиапокалипсисом, здесь прорезался источник магии природы, и он исказил людей, живших на островах. Многие наверняка умерли, не выдержав напора энергий, а те, кто выжил, превратились в эльфов, часть природы. Часть леса. Они перестали быть людьми и стали лесом, который начал расширяться. Источник укреплялся, земля и вода вокруг становились чище, добавлялось природы и источник становился еще сильнее, две стороны одного процесса. Эльфов тоже стало больше, теперь они не просто размножались, как деревья, но и привлекали к себе других живых, подключали к себе.

— Постой - постой, ты хочешь сказать, что вот эти их помощники, они стали деревьями?

— Нет, но они подключились к лесу, единому организму, связанному магией. В этом его сила и его же слабость.

Кабанкин кивнул, опять припомнив магикала-паразита. Аллоя и Ахмат сидели странно тихо, слушали.

— Мозг обычного человека неспособен вообразить подобное, и, честно говоря, не знаю, смогу ли я понять, что они ощущают, когда сливаются с лесом, - продолжала Олеся, глядя куда-то в темноту.

— Ты не хочешь к ним прикасаться?

— Очень легко раствориться в подобном и да, растворить свои печали, стать беззаботным, ведь деревья не грустят. Именно по этой их связи хотел ударить паразит, разом заразить всех эльфов, отростки их великого дерева.

Кабанкину вдруг стало как-то неуютно.

— Это связано с кораблем?

— Еще как связано, корабел становится частью корабля и тот живой, так как для эльфов деревья живые. Я еще не поняла несколько моментов, завтра наведаюсь в другие уголки острова и все станет окончательно понятно, с постройкой кораблей. А вот с тем, что здесь случилось... тут нужно разбираться отдельно, но не нашими привычными методами.

— Думаешь, опросы не помогут?

— Думаю, что не помогут, так как ты смотришь на это, как человек, боец, детектив, а они смотрят на это как эльфы или связанные с ними.

— Цверги? Что с ними?

— Полагаю, это были шахтеры или те, кто решил отсидеться в шахтах, - вздохнула Олеся. - Их тоже изменило и необратимо, внушило, что они дети гор и камня, как живые наверху стали считать себя детьми леса. Потом магия природы исказила и других, они стали считать себя детьми моря. Не русалками, а именно детьми моря. Русалкам тут не слишком уютно в чистой воде, и думаю, дети моря ощущают то же самое, когда выплывают в грязную часть Пенного моря.

— Но они подчиняются эльфам? Цверги и эти, дети моря?

— Потому что те якобы ближе к природе,