Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Капитан протянул руку:

- Давайте их мне, младший сержант. Надо будет переслать родственникам при первой же возможности.

И спрятал вещи в висящую сбоку планшет-сумку.

И тут все заметили Аймо Хуусконена, стоявшего рядом с ними с отсутствующим видом.

Прапорщик Туча на него тут же вызверился:

- Ты где шляешься, солдат?

Тот сглотнув, тряся головой показал рукой куда-то назад и заикаясь:

- Ттт… Ттт… Ттт-там.

Шепоток:

- Ребята, да он же контуженный!

Младший сержант Мюллюмэки заорал:

- А где Яско Тукиайнен? Отвечай!

- Ннн… Ннн-неее ззз-знаю…

- А где Маркку Канерва, ты тоже не знаешь?

Тот закивал трясущимся подбородком:

- Зззз… Ззз-знаю…

- И где же он?

Аймо вновь показал рукой:

- Ттт… Ттт-там.

Туча передразнив:

- «Ттт-там»… А он должен быть здесь! Почему он не пришёл вместе с тобой?

Враз перестав заикаться, Аймо Хуусконен виновато развел руками:

- Так от него же одна нога в сапоге осталась! Как он со мной придёт?

- «Нога»?!

- Ага… И обрывки одежды вокруг воронки… Больше ничего.

Капитан Вуорела:

- Всё, всё, уходим! Пока нам не досталось ещё и от «Вани». Раненого отведите в лазарет, остальные… К орудию!

Прапорщик Туча приказал Аймо Хуусконену сопроводить безрукого в землянку:

- Только не рассиживайся там долго.

Объединённый расчёт схватился за единственный оставшийся «Бофорс» и навалясь изо всех сил, потащил его прочь от прежней огневой позиции.

И как раз вовремя!

Сзади послышался странный грохот, как будто на пол из развязанного мешка посыпалась картошка. Бывалый вояка Хейно Яаскеляйнен объяснил:

- «Сосед» из миномётов по нам чешет. Миномётов у него… Как в финской армии винтовок!

Капитан думал своё:

«Как бы не перенесли огонь в глубину острова».

Лес позади них трещал и стонал от разрывов мин… Над головой вновь пронеслись русские штурмовики, ревя мощными моторами. Но он и бровью не повел - как будто ничего не слышал. Он – их командир и должен был проявить бесстрашие и твердость: только это могло повлиять на дух солдат и заставить их оставаться в строю.

***

Вскоре они дотащили пушку и снарядные ящики до песчаного карьерчика – где разместился лазарет и остановились возле «той самой» воронки, в которой Аймо Хуусконен похоронил клочки окровавленного обмундирования и ногу в сапоге – всё, что осталось от Маркку Канерва.

Здесь капитана поджидал верный Олави с пистолетом-пулемётом «Суоми» - который он держал как крестьянин дубину – за ствол, на плече.

Они, артиллеристы-противотанкисты - минут десять поджидали пулемётный взвод и, заодно перекурив и отдохнув. Со стороны землянки лазарета доносились громкие стоны и крики, должно быть она уже была полна раненых. Ещё троих медики принесли на носилках прямо при них и ещё «пятеро легких», приковыляли туда сами.

Явившемуся прапорщику – командиру взвода, нечем было обрадовать капитана:

- Один расчёт накрылся вместе с пулемётом полностью, в двух других потери до половины состава.

Тот понимающе кивнул:

- «Дружеский огонь»?

- Не только. Добравшиеся до гряды русские увидели позиции крайнего правого пулемёта и обстреляли из танковых орудий.

Проводив раненного до импровизированного лазарета, из карьера наверх выбрался Аймо Хуусконен и с ошарашенным видом сообщил своим:

- Он его пристрелил. Просто так – взял и пристрелил. Как собаку.

Его не поняли:

- Кто «он»?

- Егерь.

Хейно Яаскеляйнен, с отмороженным видом:

- Кого «его»? Нашего Яско? Да и чёрт с ним.

- Нет, не Яско. Русского пленного… Поставил на колени и… В затылок.

Дрожащей рукой он сунул себе в рот сигарету, но так и забыл зажечь ее.

Хейно, почесав под шапкой:

- Мда… Нехорошо, конечно. Ну, а что ты от егеря хочешь, Аймо? «Лахтарь» - он и есть «лахтарь». Мясник, то есть.

Помяни чёрта, он и явится!

Возникший как из-под земли командир егерской роты, доложил капитану:

- У меня всё готово для атаки командно-корректировочного пункта русских.

Тот:

- Хорошо. Но один пока не начинайте, атакуем вместе. Потери имеются?

Старший лейтенант не переменившись в лице:

- Двое егерей убиты, двенадцать ранено. Трое из них тяжело.

Капитан сделав противотанковому и пулемётному взводам знак рукой, мол: «хватит рассиживаться»:

- Идите со своими егерями впереди, господин старший лейтенант, показывайте дорогу.

Тот, взяв под козырёк:

- Мы поведём вас по просёлочной дороге, вдоль которой проложен русский телефонный кабель. Через минут сорок будем на месте. Кстати…

Поняв вопрос, капитан бегло глянул на часы:

- Перережьте его, но только непосредственно перед атакой. Не раньше!

Не без труда, с помощью сопровождающих егерей и шанцевого инструмента преодолев метров триста заросшего густым кустарником подлеска, они вышли на просёлок. Минут пять перекурили и тронулись дальше.

Не слышимый из-за продолжающейся неподалёку артиллерийской канонады, над ними на очень низкой высоте прошёл лёгкий бипланчик - из задней кабины которого их внимательно рассматривал наблюдатель.

Первым заметив его, капитан Вуорела ловко поймал солдата – ломанувшегося было в кусты и закричал:

- Не разбегаться! Идём как шли и делаем вид, что ничего не происходит. Может, за своих примет.

За кого их приняли лётчики У-2, было непонятно. Но сделав над ними ещё круг, самолёт качнул крыльями и улетел восвояси.

По просёлочной грунтовке тащить пушку и ящики со снарядами было легко и вскоре они оказались на небольшом каменистом пригорке, с которого открывался великолепный вид на лёд залива и сравнительно крупные острова – Германсе, Эркэн и совсем крошечные островки между ними.

Ну и находящийся в метрах трёхстах собственный берег, конечно, заросший кустарником. Между ним и пригорком – чистое место с редкими валунами и небольшими деревьями.

Идущий впереди с группой своих егерей старший лейтенант присел и поднял руку. Когда капитан Вуорела пригнувшись приблизился, он показывая куда-то в кусты на самом берегу:

- Русские там.

Все тут же опасливо присели.

Капитан Вуорела рассматривая через бинокль:

- Вижу антенну и дымок из трубы. А где ваши егеря?

Старший лейтенант:

- Слева. Метрах в тридцати. Незаметно можно подойти вон по той ложбинке.

Оценив диспозицию, командир боевой группы «Эркэн»

- Атакуйте, как только мы с пулемётчиками будем готовы поддержать вас огнём. Где-то минут через десять. Я махну рукой.

Тот, глянув на наручные часы:

- Хорошо, господин капитан. Тогда я к своим.